Таю почувствовал в своей ладони чью-то руку. Он оглянулся, это был Утоюк, отец Линеуна.

Вот когда колхозный клуб «Ленинского пути» оказался тесным! За длинным столом, уставленным посудой и угощением, едва поместились гости.

Как иногда бывает при большом стечении народа, не обошлось без недоразумений: не всем хватило вилок, сосуды для питья оказались разнокалиберными, и на почве такого неравноправия среди приглашенных происходили шумные разговоры. Устроители свадьбы с облегчением вздохнули, когда началась танцевальная часть торжества. Столы отодвинули к стенам, чтобы освободить место посередине зала

Таю выпил немного больше, чем обычно. Во время торжественной трапезы они сидели локоть к локтю — Утоюк и Таю. Так же рядом сидели их жены — матери жениха и невесты. Утоюк несколько раз слезливо жаловался Таю:

— Вот до чего дожили! Наши родные дети справили свадьбу в чужом селении! Разве так должно быть в жизни?

— Должно быть! — громко отвечал размякший от вина Таю. — Раз так получилось — значит должно быть! Я уже принял решение.

— Какое решение? — с любопытством спросила жена

— Это сек-рет! — многозначительно помахав пальцем, ответил Таю.

Покинув опустошенный стол, родители сели у раскрытого окна, под прохладный морской ветер. Понемногу улетучивались винные пары. Речи стариков стали сдержаннее, и глаза приобрели присущую им привычку всё подмечать. Оглядев толпу танцующих, Таю долго кого-то разглядывал, а потом сказал Утоюку:

— Вот мы и потеряли ещё одного колхозника.

— Кого? — встревожился Утоюк.

— Емрона, — грустно произнес Таю. — Погляди, как он обнимает дочку Кэлеуги. Не пройдет и полугода, как юноша подастся в «Ленинский путь». За ним потянется и Емрыкай. Не забывай, что они близнецы. Потеряем лучших стрелков!

— Этого не будет! — твердо отрезал Утоюк. Его встревожили слова Таю. Он никогда так не разговаривал. Что же с ним случилось? Такие слова трудно приписать только действию вина. Не иначе, как его Кэлы обработал!

Подошел Амирак. Он заметно выделялся среди танцующих своей нарядной внешностью и имел немалый успех у девушек. Амирак сиял так, как будто он сам был женихом.

— Товарищ председатель, — подчеркнуто официальным тоном обратился он к Утоюку. — Можете больше не считать меня на работе в вашем колхозе.

— Что с тобой случилось? — участливо спросил его Утоюк.

— Договорился с Кэлы, — многозначительно ответил Амирак. — Буду работать здесь. На звероферме.

— Ох, не завидую бедным зверям! — со вздохом сказал Таю.

— Вещи пришлете с оказией, — сухо распорядился Амирак и ушел.

— Вот этого человека мы наверняка потеряли, — горько сказал Утоюк.

— Невелика потеря, — отозвался Таю.

— Самое обидное то, что Амирак именно здесь станет настоящим человеком, — сказал Утоюк. — Я это чувствую.

— Что за разговор ты затеял в такой радостный день! — недовольно сказал Таю. — Пойдем веселиться! Пусть принесут бубны, хватит шаркать по полу подошвами!

Свадьба закончилась под утро. Молодые ушли в новый дом — свадебный подарок правления колхоза «Ленинский путь».

А наутро нунивакцы уезжали в родное село. Провожающие принесли остатки свадебного пиршества и прямо на берегу допивали с гостями.

Амирак стоял в толпе провожающих. Неля Муркина смотрела на него и нерешительно махала платком. Емрон долго прощался со своей возлюбленной и всё искал спину пошире, чтобы за её защитой поцеловаться с девушкой.

Лицо Кэлы сияло довольством; гости уезжали веселые, с улыбками: «Ленинский путь» умеет встречать гостей!

Утоюк правил вельботом. Чуть пониже кормовой площадки сидел Таю. Он был сосредоточен, и на его лице отражалась большая работа мысли.

Мыс скрывался за мысом. Впереди показался Нунивак, который непривычному глазу показался бы с моря нагромождением обломков скал на крутом обрыве.

Таю повернулся к Утокжу и тихо — так, чтобы слышал только председатель, — сказал:

— Я понял секрет долгой молодости.

Утоюк вопросительно взглянул на Таю.

— Да, — продолжал Таю. — Когда мысли человека направлены к будущему, он молод, сколько бы лет ему ни было. Но когда он держится за прошлое, копается в нем и испытывает удовольствие от воспоминаний, он уже старик, будь ему от роду двадцать лет!

8. АМИРАК В ПУТИ

Что ни пройти и ни проехать.

Нарта шла по торосистому припаю, то прижимаясь к скалам, то уходя в море. Дороги не было. Собаки бежали, сами выбирая путь среди обломков льда.

Амирак полулежал на нарте и напевал под нос любимую песню Нели Муркиной.

С тех пор как Амирак переехал в «Ленинский путь», он не видел родного Нунивака. Времени не было. Впервые в жизни Амирак обнаружил, что время ограничено и не поддается никакой хитрости.

Амирака назначили агентом по снабжению. Может быть, по-чукотски эта должность не так звучала, но если её произнести на русском языке, то известное впечатление производила. Работа Амирака заключалась в том, что он ездил по прибрежным селениям и скупал мясо морского зверя для колхозной зверофермы.