— Замолчи! — крикнул Амирак. Голос у него был зычный, под стать его силе и росту. Где-то на полках звякнуло ламповое стекло.

— Пошли отсюда! — Амирак взял за руку Риту и потащил за собой, как маленькую непослушную девочку.

А в правлении шёл разговор между отцом и сыном. Линеун осмотрел обветшалые здания, нуждавшиеся в ремонте, и теперь принес отцу план работ.

Утоюк изучал лист бумаги, на котором сын написал, что нужно сделать, требуемый материал и стоимость работы.

Пока он читал, его лицо всё больше хмурилось.

— Придется пересмотреть твой проект, — стараясь быть спокойным, сказал Утоюк. — Многое тут преувеличено. Я просил, чтобы ты сделал необходимый ремонт, а тут всё капитальные переделки. Такой ремонт мы делали только в позапрошлом году, а теперь — снова. И расценки не совсем приемлемы для нашего колхоза… Ну, зачем тебе столько денег? Если собираешься жениться, попроси у отца.

Линеун улыбнулся. Утоюк повеселел: ну, ясно — сын хотел просто показать, как он разбирается в строительном деле.

— Отец, ты тут много наговорил. Давай отвечу по порядку, — сказал Линеун.

— Хорошо, — кивнул Утоюк.

У Линеуна сразу лицо стало серьезным, будто он повзрослел на несколько лет.

— Отец, ты говоришь, что нужно сделать необходимый ремонт. Но дома в таком состоянии, что текущий ремонт им мало поможет. В нашем колхозе не стали бы тратить средства на такие развалины: снесли бы и на их месте построили новые дома. А расценки установлены бухгалтерией нашего колхоза. Я не для своего кармана работаю. Мой заработок начислит мне наше правление… Что же касается женитьбы, то ты верно угадал: мы с Ритой собираемся это сделать во время празднеств, когда вы приедете к нам в «Ленинский путь»…

Утоюк почти не слышал последних слов сына. В его ушах звучало, как надоедливый скрипучий крик чаек: наш колхоз, наше правление, наша бухгалтерия… И это говорит его родной сын, рожденный и вскормленный в этих неприветливых скалах Нунивака, получивший образование в школе, которую он сейчас называет развалиной.

— Я думаю, — едва сдерживая себя, сказал Утоюк, — нам не столковаться. Ты нам не подходишь. Поищем в другом месте. В районном стройучастке.

Линеун пожал плечами. Что говорит отец? Разве он не знает, какую невероятную цену запросит за ремонт строительный участок? То, что предлагал «Ленинский путь», было разумным. Может быть, отец рассчитывал на то, что Линеун сделает ремонт, так сказать, за счет своего личного времени?

— Слушай, отец, — заговорил Линеун. — Если тебе хочется, чтобы я сделал ремонт сам, то придется подождать, когда «Ленинский путь» даст мне отпуск. Вот так, отец.

— Не надо нам твоей работы! Даже если ты предложишь даром отремонтировать все деревянные постройки в Нуниваке, я первый не соглашусь на это! Ты забыл, что родился здесь? Ты забываешь, что родился эскимосом! Тебе здесь делать нечего! Можешь уезжать в свой «Ленинский путь»! Я всё тебе сказал!

Ошеломленный Линеун ничего не мог понять. Он пытался успокоить отца. На шум прибежал счетовод. Утоюк грозно на него посмотрел и крикнул:

— Уходи и ты!

Линеун ушел.

Через три дня Линеун и Рита Таю встретились на берегу. Они уезжали обратно в «Ленинский путь». Расставание с родным Нуниваком было грустное. Утоюк и Таю с утра ушли на вельботе в море. Молодых людей провожали матери.

Рочгына вытирала слезы, и дочь её уговаривала:

— Не плачь, мать. Я уезжаю не куда-нибудь далеко, а буду совсем рядом.

— Я бы согласилась даже переехать в «Ленинский путь», лишь бы всегда быть вместе с тобой, — говорила, всхлипывая, Рочгына.

Рита и Линеун стояли на палубе до тех пор, пока за мысом не скрылись еле заметные в скалах жилища Нунивака.

7. ПЕСНИ МОРЯ

Мы в песню вложим…

Нунивакцы приплыли в «Ленинский путь» в середине дня: долги были сборы. Всем хотелось попасть на большой праздник, который бывает не каждый год. Борта вельботов лишь на палец возвышались над водой, а сидящие в них люди представляли яркий ковер разноцветных камлеек. Каждый надел на себя самый лучший, праздничный наряд. Из фамильных тайников были извлечены на свет тронутые тленным запахом старинные праздничные одежды. Вместо кожаных пузырчатых поплавков и гарпунов на носу вельботов были сложены бубны. Морской ветер, тугой и звонкий, наливал их силой, пока вельботы плыли из Нунивака в «Ленинский путь».

Встреча на берегу была многолюдной и радостной. Кэлы даже пригнал автомобиль. Старые женщины и деды, годами не выезжавшие из Нунивака, с веселыми шутками и смехом взгромоздились на кузов и поехали, впервые в жизни чувствуя под собой машину. Гостевой дом сиял свежевымытыми окнами. Однако приезжих быстро расхватали старые друзья, и чистенькие комнаты Гостевого дома остались пустые.

— Зачем для друзей Гостевой дом? — сказал Таю. — Пусть в нём живут командированные, ещё не обретшие друзей.

— Тут у каждого из нас родственник, — сказал Утоюк, подмигивая своему бригадиру.