Читаем Нун (СИ) полностью

– Должен же быть кто-то беспристрастный на этом честном собрании, – заключил он и одним слитным движением перетек с дивана к стулу Коллинза.

– Я хочу попасть в твою голову, Том, – сообщил он будничным тоном. – Я хочу тебе все показать. И все посмотреть. Я думаю, мы оба получим удовольствием, слив наши подсознания, это ведь круче, чем секс, дорогуша. Оказаться в одном сне – высшая форма близости.

И тут Том понял, что может и не выстоять, что может сейчас потеряться в том, что даст ему Имс, и никогда не вынырнуть. Что-то стонало внутри него, и он даже не мог сейчас определить, стонет ли это человеческое или сидское.

– Не бойся, – сказал Тайлер, втягивая воздух, и показалось в этой гримасе Тому какое-то садистское наслаждение.

А потом Имс взял его за подбородок, секунду смотрел на него, причем глаза у него стали совершенно стеклянные, и приложил палец к его лбу.

***

Дело ведь не в красоте короля фэйри и не в красоте его мира, вдруг понимает Том, когда зависает разумом где-то в туманных далях, между светом и тьмой, на границе миров, перед тем как упасть в бездну собственного подсознания.

Или бездну сидского королевства?

И не одно ли это и то же, чуть заторможенно думает Том и удивляется, почему раньше об этом не думал. Состояние у него такое, как будто он принял амфетамин и транквилизатор в одной таблетке. Красная и синяя пилюля одновременно, и никакого выбора, которым так мучился Нео.

Дело, кажется ему теперь, совсем в другом.

Когда-то кельты называли Эмайн Эблах Иным миром и верили, что там, в этой незримой стране, находится источник мудрости, который способен объяснить смысл всего. И вовсе не прекрасные долины влекли людей к сидам, и не настолько уж возбуждали их любопытство невидимые стены, которые недоступны были для смертных, а для сидов являлись открытыми вратами.

Том все это где-то когда-то читал, когда еще был человеком.

Кельты верили, что после смерти их примет страна обетованная и Дивный народ, и что узреют они тогда великий остров Ультима Туле, а на нем – Светлый лес самого Луга. Все друиды и короли, как гласили легенды, учились на Туле у сидов величайшему искусству магии, но не только: они учились видеть мир цельным, полным смысла, они учились видеть истину под тысячью слоев лжи, как будто прозревать обнаженное тело под многими одеждами. Тело беззащитное и совершенное в своей голой и страшной наготе, в отсутствии всяких прикрас.

Именно с веры кельтов о Туле начался великий и неизбывный миф о поиске Грааля – той чаше света, благодаря которой землю не может поглотить тьма. Войти в мир сидов означало не просто обрести бессмертие и стать равным им, но прикоснуться к тайне тайн, основе всего сущего. Словами этого было выразить нельзя, да и не нужно, сиды относились к словам презрительно, в отличие от друидов. Но именно друиды стали теми, кто приносил с собой величие Туле на землю. В легендах говорилось, что Остров может увидеть только тот, кто услышал его Зов. Зов этот в древние времена звучал всегда, но не всякий мог услышать его и еще реже кто-то мог откликнуться.

Звучит ли он сейчас, задавался вопросом призрак Тома Коллинза, снова стоявший в сумерках на границах сидского королевства, в преддверии мира Луга Самилданаха. Аннун было имя этому преддверию, и кельты ошибочно считали его миром мертвых. Но на самом деле это был всего лишь темный холл огромного дворца по имени Эмайн Эблах. И кто миновал его без страха и упрека, тому открывались другие двери, сотни и тысячи дверей, и не было им конца, только за ними все не находилось того света, которого все так ждали.

За этими дверями томился тысячелетний бог с внешностью юного мальчишки, которого не очень интересовала истина, какая бы она ни была. Его интересовала только свобода.

Он точно так же заблуждается, вдруг осенило Тома.

Точно так же, как все смертные. Он тоже ищет Грааль, но для него этот Грааль спрятан где-то на земле, среди смертных, в рунах Мерлина или в ирландских холмах, или в человеческой душе, никто не знает, как видит его дан Эмайн Эблах. Но тоска его по чаше света так же неизбывна и горька, как у смертных.

Том думал об этом и шел, все шел по темным просторам Аннуна, не обращая внимания на шорохи вокруг, на скрип когтей и клювов, на желтые глаза, то тут, то там мелькавшие среди черных деревьев и камней.

Это не мои мысли, подумал он. Это не я иду по Аннуну, это шел Мерлин тысячи лет назад, в очередной раз перешагнув Границу.

В тот раз, в самый последний, после которого запечатал мир сидов за Стеной на долгие-долгие века.

Именно тогда он понял всю тщетность мечтаний человечества и всю тщетность мечтаний тех, кого люди звали богами. И внутри него разлилась пустота.

Том не знал, сколько лет Мерлин потратил на овладение тайнами сидов, и сколько длилась взаимная любовь двух миров, и какой была эта любовь – походила ли она на колыбельную, или на каленое железо, или на схватку страсти, или на кровавый бой с краткими перемириями.