Читаем Нульт полностью

Сжав зубы, Зиро пошел дальше. Он шел и думал об Инфинити. Его мысли о ней – это был спасательный круг, защитный блок, который поставило сознание, пытаясь противостоять ужасу, что породило чувство вины за случившееся с миром. Эти мысли стали единственной защитой от безумия, на грани которого он находился. Эти мысли согревали, наполняли силой. И пусть ее нет сейчас рядом, он все равно чувствовал ее поддержку. Теперь она его единственная причина жить. Если бы не она, все, что ему оставалось, это взрезать себе живот. Пока она есть, ничего не потеряно. Ничего не поздно. Процесс «любовь» имеет высший приоритет. Его нельзя отменить. Все расчеты верны.

Ноги сами принесли Зиро к лифтам. Один из них приветливо открыл двери. Зиро на миг показалось, что это разверстая пасть Пакмана.

– Ну ладно, – сказал Зиро.

Он шагнул прямо в пасть лифта и нажал кнопки с цифрами «1», «1» и «3». Лифт стремительно рванул вверх, к самой верхушке Иглы, и девушка из Ипанемы в очередной раз отправилась на прогулку по его мозгам. Она успела протоптать там не одну тропинку. …111 – 112 – 113, стоп. Дзинь, двери разъехались. Зиро, держа Меч наготове, осторожно выглянул наружу. Никого. Серые стены с табличками, предупреждающими, что для того, чтобы здесь находиться, надо иметь допуск категории «А+». Зиро чувствовал исходящий от стен низкочастотный гул, где-то рядом работали очень мощные компы. Идти можно было в одну сторону, сквозь узкий коридор. Коридор был оборудован, казалось, всеми возможными средствами досмотра и идентификации личности. Зиро прошел через рамку металлодетектора, через электромагнитную рамку, через просвечивающую рамку, через биорамку, сквозь лазерную сетку; предъявил свою карточку, сетчатку, ноготь, отпечаток, сказал пару слов в микрофон, сплюнул в анализатор и ввел от балды какой-то пароль. Вся эта фашистская машинерия рапортовала зелеными лампочками, что Зиро для нее не чужой.

Перед Зиро распахнулись тяжелые, словно рассчитанные на выстрел пушки, двери. За ними он узрел статую Фемиды. Статуя была почти одного с Зиро роста и сделана из местами уже облупившегося гипса. Классическая Фемида с весами и мечом, только на голову ей какие-то шутники натянули сломанные агменты, а на постаменте те же шутники приписали к ее имени большой жирный плюс красным маркером. Фемида+ охраняла вход в просторный белый зал с высоким потолком. Там стоял длинный пульт, смахивающий на видеомонтажный, над ним, полукругом, высилась медиастена площадью не меньше 10 квадратных метров. Изображение на ней было порезано на множество окон, в которых крутилось видео с камер наружного наблюдения. Разумеется, Зиро знал, что комитет за всеми ними присматривает. Однако он, как уже бывало не раз, несколько недооценил масштаб. Камеры и микрофоны были установлены не только в публичных местах, но и (сюрприз!) в домах и квартирах граждан. Процесс слежки был полностью автоматизирован. Попавшие в поле зрения камер лица идентифицировались по межглазному расстоянию, Зиро видел, как поверх видео с потерявшими разум согражданами возникают титры с их данными. Зиро скосил глаза на системные терминалы, продолжавшие пережевывать данные. Присел в эргономичное операторское кресло и вбил свой личный номер в строку поиска. Ему открылось его собственное досье. Зиро кликал мышью и с каждым кликом узнавал все больше и больше о методах контроля Инфокома за гражданами В8 и узнавал, что немаловажно, на своем примере. Каждое его слово, каждый его шаг записывался на пленочку, которую потом скрупулезно анализировала экспертно-правовая система Фемида+. Система процеживала весь его входящий-исходящий трафик через фильтры в поисках ключевых слов. (Сейчас Фемиду+ больше всего интересовало словосочетание «день победы», оно было первым в списке.) В досье был весь список контактов Зиро как сетевых, так и реальных. Там была усредненная маршрутная карта его ежедневных передвижений по городу (отклонение от обычных маршрутов система считала подозрительным). Там были доступные ему вычислительные мощности и база данных его данных. Сетевая жизнь. Финансовые отчеты. Покупки. Расшифровка анализов мочи, образцы, оказывается, тайно брали на анализ специальные писсуары, чтобы определить, какой психоактив данный гражданин употребляет внутрь. Даже его настроение – софт для камер распознавал не только лица, но и эмоции на них; если гражданин ходил с недовольной мордой, это считалось подозрительным. И так далее, и тому подобное, десятки, если не сотни «аспектов лояльности». Зиро до того почувствовал себя голым, что покрылся гусиной кожей с головы до пят. А на стене он увидел свою квартиру. Зиро покрутил шарик трекбола, переключаясь между камерами. В каждой комнате их было как минимум две, даже, мать их, в сортире была камера. В медиакомнате, в луже засохшей крови, так и лежало уже почерневшее тело Дэдлайна.

– Лихо, – сказал Зиро.