– Я сказал, прекратите! Я точно знаю, что с вами происходит. Во-первых, никто вас в отставку не отправит. А если и отправят, это нисколько не умалит вашего ума, которого у вас побольше, чем у них всех, вместе взятых.

– Это тебе так кажется.

– Во-вторых, вы ходили на обед с министром внутренних дел. А это почти знак судьбы. В-третьих, – и тут его взгляд стал многозначительным, – и это самое главное, – вы бы продали душу дьяволу, чтобы поехать на студию «Пайнхэм» и выяснить, что там на самом деле творится.

Г. М. сердито посмотрел на него.

– Поэтому, – не отступал капитан Блейк, – я и спросил вас минуту назад: в чем подвох?

– Подвох? Да нет никакого подвоха.

– Так дело не пойдет. Я вас знаю. Вы настроены сыграть первую скрипку, чего бы вам это ни стоило. В чем тут все-таки дело? Этот Гагерн, он же Коллинз, к примеру…

– Джо? А что с ним?

– Вы задумали многоходовку? Полагаете, что Гагерн и есть тот гаденыш, который выкрал пленку, и делаете вид, что не сомневаетесь в его честности, чтобы его подловить?

Г. М. покачал головой.

– Нет, сынок, – строго сказал он. – Джо заслуживает самого большого доверия. Он не больше нацистский шпион, чем я. Я думал не об этом. Только…

– Только – что?

Г. М. указал на сваленные на столешницу бумаги. Затем принялся рыться в них, разбрасывая по сторонам и копаясь в них, как прилично поживший петух в мусорной куче.

– Подозрительно все это, – гудел он. – От этого дела за версту несет неприятностями. Если и попадали ко мне на стол странные дела, то это самое странное из всех. Кен, ты читал эти свидетельства?

– Нет.

– Тогда взгляни. Вот сюда. И сюда. – (В Блейка полетели листы бумаги.) – Знаешь, сынок, сомневаюсь, что у них там есть хоть малейшее представление о том, что происходит в действительности. И если я окажусь прав, то дело плохо. Не то слово «плохо». Надеюсь только, что этот парень, Картрайт, приглядит, чтобы с девицей ничего не случилось. Потому что тот, кто за всем этим стоит, уже не шутит. В следующий раз произойдет убийство, Кен, дерзкое убийство – и осечек больше не будет.

– Как вы намерены поступить?

Некоторое время Г. М. молчал. Откинувшись на спинку стула, он вертел большими пальцами друг вокруг друга и исподлобья пристально смотрел на дверь. Широкая полоса полуденного света залила внутренний двор Военного министерства. Между тем Г. М. покачал головой, протянул руку к телефону и снял трубку.

– Соедините меня со Скотленд-Ярдом, – сказал он.

<p>Глава десятая</p><p>Анонимное письмо и миллион терзаний</p>

1

Было почти три, когда Моника вышла из Военного министерства.

И опять не покривим душой: в этот момент она не намеревалась возвращаться на студию «Пайнхэм». Она была не в том настроении, чтобы работать. Ее планы состояли в следующем: во-первых, съездить на Бонд-стрит и накупить себе новой одежды, которая станет бальзамом для ее возмущенной души; а во-вторых, зайти в кафе «Роял» и подцепить первого попавшегося привлекательного мужчину.

Почему она подумала о кафе «Роял», сказать было сложно. Сама леди Астор[30] столкнулась бы с трудностями в поисках хоть какого-то изъяна в этом пристойном и поистине образцовом месте, хотя Моника помнила, что однажды ее тетка Флосси нелицеприятно высказывалась о нем. Но по крайней мере, его посещала приличная публика, в то время как, если вы отправлялись, например, в Сохо, не было никакой гарантии, что вы не попадете в какую-нибудь переделку.

– Эх! – с негодованием воскликнула Моника, обращаясь сама к себе.

Другими словами, она уже пребывала в том душевном состоянии, при котором не рекомендуется предоставлять полную свободу действий ни одной девушке, какой бы возвышенной натурой она ни являлась.

А натуру Моники можно было назвать какой угодно, только не возвышенной.

Она остановила такси в Уайтхолле. Билл Картрайт, разумеется, сделал это намеренно – чтобы унизить ее. Он с самого начала знал, что ее не пропустят в Военное министерство.

Сама не своя от ненависти, Моника представила, как Билл сидит сейчас в просторном кабинете, обставленном мебелью из красного дерева, а его ноги утопают в ворсистом ковре. Книжные шкафы уставлены бронзовыми бюстами, а главное украшение – камин в Адамовом стиле. Он наверняка потягивает виски с содовой – сама Моника собиралась заказать себе абсент, едва доберется до кафе «Роял», – и слушает какую-нибудь захватывающую историю из жизни секретных агентов, которую ему рассказывает грудным голосом высокий седовласый человек, сидящий за письменным столом спиной к камину.

Каждому кинозрителю известно, что именно так выглядит Отдел военной разведки, а Моника в своем воображении еще и дополнила эту картинку несметным количеством истинных джентльменов.