Читаем Новый вор полностью

— Белхевен. Я буду один. — Перелесову стало смешно. Он и в мыслях не держал приглашать Анну Петровну в баню. Но мысль, взяв разбег, не собиралась тормозить. Многомесячная подготовка к торжественному всероссийскому инаугурационному молебну, согласование плана размещения по периметру границы мобильных антенн для ретрансляции цифрового сигнала патриаршей проповеди и переливчатого колокольного звона, заседания комиссии по определению границ зоны присутствия Российской Федерации на… Луне, куда он, сам того не желая, угодил из-за присутствия в названии министерства слов «приграничные территории», на корню присушили личную жизнь Перелесова. Две недели, вздохнул он, глядя на прыгающего в лунном свете Вердена, мерцающее вдали, как лезвие, озеро, теплые пятна света из окон коттеджей на подмороженной траве, не видел, не нюхал живой… На Луне волков точно нет, попробовал переключиться с беспокоящей темы, но строгая, не по возрасту привлекательная Анна Петровна уже настойчиво белела перед его глазами ухоженным стройным телом в парном банном сумраке, а потом (куда более отчетливо!) на лежанке в комнате, где расслабленно отдыхали утомленные парильщики и парильщицы. Сама невозможность, недопустимость ситуации распаляла воображение Перелесова. Хорошо, что я в плаще, украдкой поправил он штаны.

— Раньше-то это… моложе, бойчее возил. — Василич, поплевав на окурок, смущенно отступил в сторону, как волк, приметивший лампочную гирлянду.

Верден, почуяв, что речь идет об Анне Петровне, глухо гавкнул, игриво прихватив ее за край пальто.

— Я те… — ухватил его за ошейник Василич.

— Даже не думай! — прикрикнул, давясь от нервного смеха, на присмиревшего пса, но скорее на себя Перелесов.

Ему вспомнилась летняя помывка в бане с девушкой по имени Дениз, прихваченной на слепую базу из Пскова после конференции Европейского союза городов — одной из бесчисленных организаций, единственной задачей которых было возить по миру и хорошо кормить своих мультикультурных и толерантных сотрудников.

Дениз руководила пресс-службой этого, присосавшегося к женевскому отделению ООН, союза. Веселая, с ямочками на щеках, пружинистыми светлыми косичками, не изнуряющая себя спортом и диетами, как говорится, девка в соку, Дениз точно была моложе и бойчее Анны Петровны. Полуфранцуженка-полунемка, она рассказала Перелесову, что ее прабабушка бежала после революции в Европу из России. Русская прабабушка оказалась не промах, устроилась горничной в немецкую семью, да и вышла замуж за сына хозяев, хоть и была на десять лет его старше. Ее муж — прадед Дениз — служил при Гитлере в войсках СС, после войны бежал, сменив имя, в Южную Америку, где пропал, но, вполне вероятно, сказала Дениз, его выследили и убили охотившиеся за немецкими офицерами евреи. Дениз даже показала Перелесову в смартфоне фотографию этого прадеда. С рюкзаком за плечами, в военных ботинках, в пилотке с горизонтальным нацистским орлом он задумчиво смотрел на заснеженные альпийские вершины, видимо, не понимая, почему фюрер Великой Германии не отдал приказ присоединить к тысячелетнему рейху Швейцарию.

Перелесов не стал уточнять, воевал ли этот прадед на Восточном фронте. Он вспомнил рассказ Пра про засмотревшегося на ее (до колен с начесом) нижнее белье пилота «Мессершмитта» и подумал о такой важной составляющей Божественного Промысла, как божественный же юмор в устройстве земных дел. Фюрер не оккупировал распухшую от денег и золота Швейцарию, зачем-то попер на нищий, но идеологически мотивированный Восток, где у него не было шансов. Деньги, конечно, разлагают, растворяют в потребительском ничтожестве любые идеи, но применительно к СССР это случится позже. Фюрер поспешил, хотя прекрасно знал, что человеческая жизнь на девяносто девять процентов состоит из ничтожества и (если повезет) потребления. Их иногда можно победить в пространстве, но никогда — во времени. Они всегда смеются последними.

Сегодня в Швейцарии весело катались на горных лыжах ребята, присвоившие себе то, что построили, защитили, восстановили, оставили после себя другие, не оставившие шансов фюреру, советские ребята. Хотя, нет, вспомнил про господина Герхарда Перелесов, кое-что перепало и укрывшимся от еврейской мести в русском плену немецким солдатам. Брянская фабрика расширяла производство женского нижнего белья с начесом. Мать, ставшая после смерти господина Герхарда главным ее акционером, говорила, что дела идут хорошо, посыпались заказы из Швеции, Финляндии и Канады. Тамошние мусульманки оценили приятно согревающие мягкие трусы и лифчики, невидимые под черными до пят платьями. На фабрике готовились запустить линию по пошиву зимних (с начесом) хиджабов для Норвегии.