Читаем Новый передел полностью

Шаевич, сидевший здесь же, за столом в этом тихом лондонском ресторанчике на пруду, вел себя по отношению к Полтиннику уже совсем по-другому. Теперь он видел в молодом человеке достойного партнера. Американец Майкл Поллард, как всегда, белозубо улыбался. Для беседы с Серебряковым ему требовался переводчик, и он попеременно обращался за помощью то к Любарскому, то к Шаевичу. Когда речь зашла о главном, слово взял Любарский:

— Мы довольны вашей деятельностью. Первый экзамен вы выдержали успешно. Как насчет ваших комиссионных? Не обидели?

— Все в порядке, — заверил его Родион, — как договорились. Ни у меня, ни у моих партнеров никаких претензий нет.

— Вот и отлично. Как видите, мы люди честные и. с нами вполне можно иметь дело. Насколько я знаю, вы уже разговаривали с нашими украинскими коллегами. — Любарский кивнул в сторону Шаевича.

— Да, конечно. Но, как мы понимаем, решающее слово остается за вами.

— Вы правы… Ну что же, я и мои друзья все больше склоняемся к мысли о целесообразности вашего участия в предстоящем деле. Однако…

Тут Любарский сделал длинную паузу. Хотел дать понять Родиону важность последующих слов. За столом все притихли. Даже неугомонный Майкл перестал вертеться на стуле.

— Вы, наверное, слышали о незавидной участи одного известного господина из Брюсселя? Этот человек по стечению обстоятельств погиб буквально в нескольких кварталах от места, где сейчас находимся мы с вами. Ходили слухи, что он хотел присоединиться к нашему обществу. Увы, он оказался некомпетентен. Поначалу все шло хорошо, но потом…

Опять повисла долгая пауза. Полтинник понимал, что его предупреждают. В том, что нового партнера уберут в случае малейшего сомнения, он нисколько не сомневался. Тот господин из Брюсселя действительно был очень влиятельным человеком, и тем не менее…

— Я все понял. — Родион посмотрел Любарскому прямо в глаза. — И должен вам сказать, что мы тоже люди серьезные и привыкли отвечать за свои слова. А тем более выполнять взятые на себя обязательства…

— Вот и славно! Мне очень приятно, что в России, которую я продолжаю считать своей родиной и искренне люблю, у нас есть единомышленники, способные контролировать сложившуюся там непростую ситуацию. Думаю, что выражу общее мнение, если скажу, что мы готовы иметь с вами дело.

Последняя фраза была произнесена Любарским с особенной значительностью, можно сказать — даже немного торжественно. Серебряков сделал вид, что ликует. Любарский понимающе переглянулся с Шаевичем и по-английски сказал Полларду о принятом решении. Американец хлопнул нового члена клана по плечу. Стал что-то говорить ему по-английски, нисколько не смущаясь тем, что собеседник не понимает его.

— Ну что же, я думаю, нам следует выпить, — Любарский потянулся у бутылке, — и обсудить наши дела более детально. Насколько я понимаю, вас в России больше всего интересует финансовая поддержка, которую мы будем в состоянии оказать для свержения режима.

— Именно. И, конечно же, сроки…

— Понятно. — Любарский поднял свой бокал. — Господа, я надеюсь, вы простите мне мой эгоизм. Поверьте, он обусловлен лишь любовью к России. Итак, я предлагаю выпить за мое скорейшее возвращение на родину!

* * *

Владислав уже во весь голос кричал в трубку:

— Маша! Что у тебя происходит?!

Был слышен лишь треск, сквозь который пробивалось лишь чье-то невнятное бормотание. Ну да, она же сказала, что зашел клиент. Но что значило ее восклицание? У нее был испуганный голос. Маша!

Владислав наконец-то осознал, что лишь зря теряет время. Не переставая держать включенный телефон возле уха, он рванулся на улицу. Сердце вора разрывалось от отчаяния, он понял, что с Марией случилось что-то ужасное. Там же Юра! Неужели… Нет! Гвоздь — лучший его боец, а не телок какой-нибудь.

Варяг заскочил в «мерседес» и повернул ключ зажигания. В это время в трубке послышалась возня, потом женский визг. Негромкий, но отчетливый хлопок. Владислав похолодел. Так стреляет оружие, снабженное глушителем.

До офиса Марии он гнал так, что несколько раз едва не попал в аварию. Вслед ему возмущенно сигналили, подрезанные шофера матерились. Один раз, чтобы обогнуть пробку, он вынужден был проехать по тротуару, и за ним погнались гаишники. Варяг, не обращая на это никакого внимания, продолжал выжимать из своей машины все возможное, лишь стараясь ненароком не сбить зазевавшегося пешехода.

Когда он подъехал к зданию, в котором располагался офис, возле входа уже стояли милицейские машины и карета «скорой помощи». Владислав выскочил из «мерседеса» и побежал внутрь. Путь ему преградил мент, но он, как щенка, отшвырнул щуплого сержанта в сторону. На ходу прорычал:

— Я депутат Госдумы! С дороги!

На одном дыхании он залетел на нужный этаж. Здесь тоже были менты и люди в белых халатах.

— Сюда нельзя, — преградил Владиславу путь невзрачный мужчина в штатском. — Совершено преступление. Работает следственная группа…

— Я депутат Госдумы. — Варяг показал свое удостоверение.

— Понимаю, но, видите ли…

— Здесь работает моя жена. Я должен немедленно пройти внутрь.