Читаем Новый Мир, 2000 №06 полностью

После русской бани я пью чай с медом, предпочтя эту трапезу другим разносолам.Мед выходит обильным потом,обернувшись всегдашней солью.Сколько ее из меня выпарили на повале, на спецобъектах в степях выжженных.Но судьба с лихвой возмещала потерю поваренной — может, оттого и выжил.

Сны и явь

Ночь. За окном на деревьях галкиумучились от междоусобной войны.Пожелтевшей страницей Евангелиялежит на полу свет луны.Мне снятся картинки детства,волнующие, как в повторном прокате…Этой ночью в соседнем подъездезастрелили предпринимателя.

У края

Сам выйдя из ночи,поднявшись с илистого дна,я с тревогой говорю дочери:— Не гуляй допоздна! —По этапу исколесив Россиюс народом, умеющим и воровать, и жульничать, я наставляю сына:— Не полуночничай по жутким улицам!.. —Видно, мы дошли до точки,до последней черты,если я, пройдя одиночки,страшусь за окном темноты.

Странная охотка

Недовольный дворник ворчливо разгребаетвыпавший под Новый год обильный снег —такая щедрость для него не фарт.Я прошу у мужика лопату и под чей-то смех начинаю усердно чистить асфальт.Не меньше уличного трудяги я имею основание ненавидеть непролазную заметь — столько этого снежку пришлось побросатьна лежневых дорогах в зоне.Но, видимо, как зажравшегося иногда тянет картошка с солью, так и меня знобкая память.

* * *

Я не люблю живопись пейзажную —не тянется рука перекреститься, ровно на святые образа. Это искусство почему-то вызывает у меня жалость, как поэт, которому нечего сказать.Отсюда на холстах нескончаемые березки, поля, туманы, прикрывающие тщету духа то игривой веточкой, то палым листом. Но вот «Над вечным покоем» Левитана —и я невольно себя осеняю крестом.

В лесу

Я стою в лесу подле огромного муравейникаи наблюдаю за жизнью его жильцов.Я представил страну, народ одной веры,со схожим, как у братьев, лицом.У них нет ни богатых, ни бедных,все одинаково одеты.Они вместе справляются с болезнями, бедами. И сообща заботятся о детях…Я так размечтался, глядя на неустанных тружеников,что забыл: недавно еще я вертелся таким же муравьем;вставал с будильником; уплетал наскоро всегдашний завтрак. И спешил на завод, ненавидя свой муравейник до колик, до комы. Видимо, стряслось что-то ужасное, равное исчезновению динозавров, если я завидую безликим насекомым.

Человек на обочине

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее