Читаем Новый Мир, 2000 №06 полностью

Какой несносный день! За что бы уцепиться,Не знаю; где тот обруч золотой?То лето душное, та утренняя птица?Жизнь заперта железною скобой.Кошмарный сон: звучащий в ре минореМотив, насильно, грубо в соль-диезПереведенный вдруг, в необъяснимой ссореС самим собой звучит себе вразрез.Я посетила дом, где я давно когда-тоСлужила, тосковала и былаБольна, замучена, любви своей не рада,На набережной… Наяву спала.Мне ближе, кажется, Петровская эпоха,О Меншикове больше я теперьМогу порассказать… Так что же мне так плохо?Как будто в местность ту открылась дверь?Какой пустынный день! Я ничего не вижу.По существу, ведь зренье — тоже слух,Тот тихий, внутренний, чьим голосом приближенКипящий тополь и летучий пух.Взять Анненского? Там звучит такая нота,Такой надтреснутый созвучий ряд…Тоску тоской накрыть — и сдвинулось бы что-то:Интерференция, как говорят.

* * *

Вдруг увидев семейку фиалок, увивших крыльцоСреди сорной растительности незаметно-подробной,Я подумала, в людном собранье вот так же прельщает лицоС голубыми глазами и костью горячею лобной.Если втайне понятны поступки, мотивы обдуманных слов,Если переглянуться приятно с чужим человеком,Дорожим впечатленьем своим, как основой основ,Как подсказкой во тьме, новогодним подарком и снегом.Что ж так нравится он? Удивлюсь, второпях головойПомотаю, смеясь: не туда повернула оглобли.Просто вера в людей здесь опору, поддержку, покойОбретает; среда обитанья и дружеский облик.И рука сквозь бутылочный лес и бокалов кустыПробирается с рюмкой в застольном клубящемся зное,И срывается с губ простодушное, зряшное «ты»,Но и «вы» ни при чем, как на свадьбе лицо должностное.Третье что-нибудь нужно… Индивидуальный пошив…Но отрадно заметить, что общей этической нормойВиртуозно владеет он, самолюбиво-учтив,Как таинственно-дикая прелесть — фиалковой формой.

* * *

Перечисляя жизни обольщеньяИ радости, в которых мы опоруНаходим, он сказал о сочиненьеСтихов, луч солнца, море, горуНазвал, и облако, и куст сирени,И в список обольстительный поставилУлыбку женщины… Смутясь, в колениУставилась я; нарушенье правилКаких-то непредъявленных, негласныхИ странно-смутных, непроизносимыхПочудилось, попранье прав неясных.Когда бы я в условиях счастливыхТаких же точно — микрофон, эстрада —В затихшем зале выставила чинноТот перечень вещей, которым рада, —Шиповник, синева небес, мужчиныУлыбка… — как бы выглядел он дико:Мужчина к розовым кустам в придачу!Мы не цветы, голубка Эвридика,Цветы — не мы: не лгут они, не плачут.

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее