Не слушая больше, Горнова бросилась в будку. Ей достаточно было одного взгляда при входе в пульт управления, чтобы различить среди знакомых ей приборов, аппаратов и механизмов, предмет ей неизвестный, стоявший на полу под щитом управления.

«Она», — без колебания подумала Горнова и, схватив, бросилась вон, не задерживаясь уже ни секунды.

«Только бы не здесь, только бы успеть отнести подальше», — беспорядочно проносилось в ее мозгу.

Она была теперь без лыж, проваливалась в сугробах, падала, вскакивала и вновь бежала.

Где-то в стороне прогрохотало несколько выстрелов.

«Скорее, скорее», — подгоняла она себя.

Мысль о том, что сейчас произойдет взрыв, не приходила ей в голову. Все силы были направлены на то, чтобы как можно дальше унести эту страшную бомбу.

И она продолжала бежать.

— Бросай! — раздался за ее спиной голос.

— Бросай, бросай! — крикнуло еще несколько голосов.

«Всех убьет взрывом», — резнула мозги мысль. К Вере Александровне вернулось самообладание. Она остановилась и, сделав резкое движение всем корпусом, далеко кинула бомбу.

В этот момент кто-то подхватил ее сзади и стремительно потащил назад.

И вдруг земля со страшной силой ударила ей в ноги. Раздался невероятной силы низкий тяжелый гул. Напор воздуха сшиб с ног тех, кто уносил Горнову.

Гул еще не затих, а сверху начали падать, тяжело ударяясь о снег и землю, громадные камни и глыбы мерзлой земли.

Вера Александровна лежала на снегу, прислушиваясь к этим шлепающим звукам. За большими глыбами посыпался дождь мелких осколков. И все стихло.

Вера Александровна подняла голову и взглянула на тучегон. Перед ней черным силуэтом вырисовывались его строгие очертания. Вокруг были видны двигающиеся фигуры людей.

— Все благополучно, — крикнула ей Саная, подбегая.

Между жизнью и смертью

Вера Александровна лежала на своей кровати. Рядом сидели Саная и молодой врач поста.

Горновой было трудно дышать. В груди что-то хрипело, причиняло боль при каждом вздохе.

Отвернув лицо от Санаи, которая не спускала с нее глаз, Горнова закусила губу.

— Что же это не летят? — с тоской проговорила Саная, прислушиваясь, не гудит ли мотор. На посту с минуты на минуту ждали прилета Горнова. Он должен был привезти с собой знаменитого врача — профессора Долинова.

Саная подошла к окну.

Ураган разметал туманы и унесся на юго-запад.

Небо было чистое. Спокойное море снегов светилось красноватым отблеском утренней зари.

Несколько человек пробежали мимо окна, они что-то кричали и размахивали руками.

— Кажется, прилетели, — с облегчением проговорила Саная и быстро вышла из комнаты.

На площадку, невдалеке от дома, действительно опускался самолет. Из кабины вышли Горнов, врач и медсестра.

Врач, маленький седой старичок, со старческой торопливостью взял из рук сестры чемоданчик и, опираясь на палку, стал подниматься на крыльцо, шагая со ступеньки на ступеньку одной левой ногой и подтягивал за собой правую.

Горнов обогнал его и, пробежав переднюю и столовую, вошел в комнату, где лежала Вера Александровна.

При появлении мужа она сделала движение приподняться, но острая боль заставила ее опустить голову. Она болезненно наморщила лоб.

Виктор Николаевич подошел и, низко наклонившись, поцеловал ее в губы.

— Чуть не взорвался пульт управления, — тихо проговорила она. — А я, кажется, застудила грудь…

Чтоб смягчить страшный смысл своих слов, Вера Александровна хотела улыбнуться, но улыбка не вышла. Она стиснула губы и потом, как бы извиняясь за свою слабость, проговорила:

— Больно.

В комнату вошел врач, за ним в дверях столпилась молодежь.

— Лишние выйдите, — сказал доктор.

Натянув очки, он наклонился над кроватью.

Когда осмотр был окончен, врач, не глядя ни на кого, отошел от больной и с особо деловым видом принялся наводить порядок в своей аптечке.

Сердце Виктора Николаевича сжалось. Он не решался задать вопрос.

— Вы ничего нам не скажете? — наконец, проговорил он. Доктор продолжал укладывать аптечку.

— Скажу, дайте все уложить — сердито пробормотал он.

Вера Александровна нахмурилась, закрыла глаза и повернулась лицом к стене.

Врач вскинул глаза на Горнова и пошел к двери. Виктор Николаевич вышел за ним.

Вера Александровна лежала с широко раскрытыми, горящими лихорадочным блеском глазами и рассматривала правую руку. На лице ее появлялась то улыбка, то сердитая гримаса.

В продолжение всех этих девяти дней Горнова, больная тяжелым воспалением легких, бредила, не приходя в сознание.

Она разговаривала с каждым своим пальцем, целыми часами, держа руку перед глазами. Большой палец это профессор Лурье, указательный — Горнов, маленький мизинец — Исатай, средний — был тот, кто убил часового и подбросил бомбу.

Этот палец, приводил ее в гнев и возбуждение. То, что он все еще был здесь, между другими пальцами ее руки, грозил и безнаказанно издевался над ней, заставляло ее мучиться. Она нежно гладила указательный палец и просила: «Витя почему ты не оторвешь его?»

И она сама схватывала средний палец и начинала его ломать. Сестра брала руки больной, и держала до тех пор, пока та не успокаивалась.