Между гольфстримстроевцами и работниками шахтостроя, строителями озер и мелиораторами не замечалось никакой розни. Дружно, настойчиво они разрешали совместными усилиями вопросы и противоречивые технические задачи того или другого строительства.

В ожидании засухи, которая, по предсказаниям метереологов и синоптиков, должна была охватить Средне-Азиатские страны и прорваться на Кубань, Украину, Белоруссию и весь Ближний Восток, сокращение сроков строительства Нового Гольфстрима должно было сыграть огромную роль в хозяйстве всей страны.

По новому плану и обязательствам, принятым гольфстримстроевцами, в половине апреля должен быть пущен в действие головной тучегон на мысе Ях-Пубы, у пролива Широкого, а к первому мая все тучегоны Центрального влагопровода.

В июне, самое позднее, в июле может начать действовать вся система Нового Гольфстрима.

Воды Арктического моря потекут по Транскаспийскому каналу в Миракумскую пустыню. Север и юг образуют единое гигантское водное кольцо. Заполнятся озера и моря Миракумов. Воды будет более чем достаточно для всех мелиоративных мероприятий, хозяйств больших и малых. Тогда никакая засуха, никакие ветры-суховеи не будут страшны.

Для непосвященных в планы нового строительства работы, начатые в пустыне, представлялись непонятными, хаотическими, бессмысленными. Среди песков и каменных плато, там, где на десятках километров нельзя было встретить воду, вырастали вдруг огромные арочные мосты. Они висели над песками на высоте тридцати-пятидесяти метров, соединяя возвышенные плато и оазисы. Многие оазисы, промыслы и города обводились высоким валом, что придавало им вид древних крепостей.

Трубы огромного диаметра — будущие подводные туннели, — тянулись на сотни километров.

Всюду по дорогам и близ дорог ползли огромные неуклюжие машины, подняв над землей свои стальные хвосты чудовищ. Громыхая, скрипя цепями и грузно поворачиваясь то вправо, то влево, они взбирались по крутому валу.

Высоко в воздухе по канатным рельсам мчались тележки, груженные бетоном и пластмассой; пронзительно свистели торопливые электровозы, тянулись длинные поезда с землей и камнем.

Люди были всюду: на мостиках машин, на вершинах земляных насыпей, в глубоких выемках, куда страшно было взглянуть.

Воздух был полон грохотом камнедробилок, гудением моторов и пропеллеров, шумом, вылетавшим из труб землесосов, лязганием чудовищ, разом подхватывающих своими ковшами десятки кубометров земли.

В серых комбинезонах, в шлемах с защитными наушниками, в окулярах, люди работали, сообщаясь между собой по радио или пронзительным свистом, жестикуляцией и флажками.

Хотелось зажать уши и отойти дальше от этого шума, хаоса движений, свистков, взрывов. Но Горнова наслаждалась. Техника, которую так любила она, автоматизация здесь была доведена до совершенства.

Вера Александровна впервые увидела в действии те кварцевальные машины, для которых Виктор Николаевич в институте разрабатывал конструкцию атомных установок.

Над песочной насыпью медленно проплывали дирижабли. Вниз лились горячие лучи. Пески плавились и с плотины, как лава из жерла вулкана, стекали широкие потоки жидкого кварца.

Кварцевальные машины только начали входить в технику плотино- и каналостроительных работ. Оплавлялись плотины, комбайны-каналостроители двигались по пустыням, дробя камни и нагромождая по бокам насыпи.

С воздуха они походили на корабли, плывущие по глади океана. А сзади них летели в воздух огненные брызги, и ослепительно белая лава кварца текла по дну и по склонам только что прорытого канала.

Горнова с трудом оторвалась от этих картин. Развернувшееся здесь строительство превзошло все ее ожидания.

Пробыв в Бекмулатовске и его районах еще несколько дней, Вера Александровна выехала в Москву. Она не спрашивала отца, что он думает теперь об идее Горнова, как к ней относится. Для нее было ясно, что отец ее, могучий Измаил Ахун, никогда не пойдет против воли народа. Он будет честно и самоотверженно исполнять то дело, которое ему поручено.

— Поцелуй его за меня. Пусть не сердится, — сказал Измаил Ахун, прощаясь с дочерью.

Вера Александровна ласково кивнула головой и долго глядела ему вслед.

Подводное путешествие

Шел январь, а в районе Полярного порта и в окружности его на несколько десятков километров тундра освободилась от снега. Из отеплительных галерей доносился глухой рокот. Пропеллер-насосы прогоняли тысячи кубометров воды через установки, переведенные на ядерное горючее койперита.

От свободной ото льда бухты поднимался туман, тянуло теплым воздухом. Порт работал полным ходом.

Строители торжествовали. Это была первая крупная победа, одержанная над грозной Арктикой. Она укрепляла уверенность в успешном завершении преобразования климата страны.

Но угрюмо молчала природа Севера. И в этом безмолвии, казалось, скрывалась угроза.