Днем Измаил Ахун выезжал на строительство. С автострады доносились знакомые звуки движения машин.

По арыкам, белея пеной и искрясь на солнце, бежали ручейки. Шли люди, бодрые, оживленные, как всегда. Как будто ничто не угрожало строительству, которым руководил он.

Город Бекмулатовск жил своей обычной большой жизнью.

Измаил Ахун знал, что сейчас делалось во всех уголках его водного хозяйства. В одном месте заканчивалось рытье большого канала, в другом бурились водоносные скважины большого диаметра, через два-три дня ожидали выход воды. Шла проходка нескольких наклонных шахт. Из каждой шахты пойдет небольшая речка.

Самое крупное строительство было в тридцати километрах от Бекмулатовска. Это была Шестая Комсомольская шахта.

Туда и направился Измаил Ахун. Там заканчивалась проходка последних штреков, монтировалось сложное атомооборудование. Сотни машин рыли, дробили, сверлили и укрепляли подземные пласты.

Из стволов шахты вылетали поезда, груженные породами; они неслись по рельсам и по воздушным путям в пустыню и скрывались далеко за высокими барханами. Оттуда, из-за барханов, мчались поезда с людьми, с машинами, с железом, с цементом, с пластмассой. Все это скрывалось в широкой пасти наклонных и вертикальных стволов.

Строители Шестой Комсомольской уже дошли до глубины пяти тысяч метров и вскрыли мощные глубинные водотоки, существование которых предсказывал Измаил Ахун.

Более ста пропеллерных насосов с сердитым рокотом выбрасывали тысячи кубометров воды, поднимая воду из яруса в ярус в подземные, озера.

По штольням неслись ручьи и речки. Бурливые, шумные воды звенели и искрились голубыми струйками, играя лучами, исходящими от стен и потолков галерей и штолен, покрытых светящейся пластмассой.

«Моя идея — сплошное озеленение пустынь — остается ясной, убедительной, думал Ахун. — Скоро картографы нанесут на карты новую широкую голубую линию первую многоводную реку, вышедшую из глубины пяти тысяч метров. Народ живет этой идеей. А я испугался какой-то беспочвенной юношеской фантазии. Малодушие, старческая слабость, — сердясь на себя, продолжал думать Измаил Ахун. — Пусть-ка он выступит перед моими орлами со своим проектом. Пусть-ка скажет им: прекратите рыть шахты, здесь будут озера — аккумуляторы солнечной энергии…»

Приехав в управление водхоза, Измаил Ахун прошел в свой кабинет. Петриченко кратко доложил ему донесения начальников строительных участков.

— Из скважины №… пошла вода. Дебет 100 кубометров в час. Строительство канала… закончено. Можно включить в мелиоративную сеть… Дождевые станции селекционного хозяйства сохранили все посевы. Скважины, питающие эти станции, работают без перебоев.

Измаил Ахун выпрямился. Слабости, утомления как не бывало. Его тучная фигура снова стала легкой, подвижной, и Петриченко с удивлением услышал в ответ на свой доклад слова непонятно к кому обращенной угрозы:

— Мы еще померяемся с тобой силами. Посмотрим, кто будет победителем.

На глубине пяти километров

Город Бекмулатовск был убран по-праздничному — флаги, плакаты, ярко расцвеченные ленты и ковры в окнах домов, цветы в руках и в петлицах у всех, кто был на улице.

Утром Горнов на одноместном автожире вылетел из Чинк-Урта. Он хотел присутствовать на общенародном торжестве, разделить радость отца и своих товарищей. Он прекрасно понимал все значение ввода Шестой Комсомольской.

Открытие Шестой Комсомольской было праздником всей страны.

День был безветренный. Горнов летел низко. Бесконечной лентой тянулась внизу автострада. По ней колоннами двигались машины с празднично одетыми людьми.

«Где-то здесь и Вера с Аллочкой», — думал Горнов, всматриваясь в пестрый поток машин.

Неожиданно среди обычных автомобильных гудков, донесся тревожный вой сирены. С бешеной скоростью пронеслись большие красные машины аварийного отряда, автомобили с газовыми баллонами, с цистернами-огнетушителями, с какими-то приборами.

По большому количеству несущихся аварийных отрядов и машин Красного Креста Горнов догадался, что где-то на стройке произошла большая авария.

Из-за барханов, где были вспомогательные стволы Шестой Комсомольской, поднялись густые белые клубы. Освещаемые солнцем, клубы выкидывались с правильными промежутками, ширились и растекались по раскаленному сине-лиловому небу. Оттуда же донесся низкий гул и грохот взрывов.

Горнов прибавил скорости и через несколько минут спустился недалеко от одной из вспомогательных шахт. Из ствола шахты, как из кратера вулкана, с шумом вырывались огромные снопы горящих газов. Земля сотрясалась при каждом взрыве. Из глубины доносился глухой низкий гул.

Район всего комбината был оцеплен караулами. Опасались взрывов и извержений лавы в других штольнях. К вспомогательному стволу везли перфораторы, бурильные станки, взрывчатые вещества.

Знакомый инженер, пробегавший мимо Горнова, торопливо сообщил ему, что штольни, соединяющие аварийный ствол со всей остальной шахтой, уже взорваны и таким образом путь лаве будет прегражден.

— А где Бекмулатов?