Читаем Новые мифы мегаполиса полностью

— В дурной дом ее сдать, вот. — Андреас хлопнул себя по деревянной ноге. — Там ей расскажут и про Калифорнию, и про то, как с мостов прыгать.

— Ее хотели убить, — напомнил Глухой Боб.

Андреас фыркнул.

— Помочь… — Юстас поскреб щеку. — А как, по-твоему, мы должны это сделать?

— Не знаю, — пожал плечами Глухой Боб. — Спрятать, может, или защитить…

— Тут такое, — протянул Андреас. — Мы ведь не знаем, кто хотел ее убить и почему. С чего ты взял, что это наше дело? Почему бы ей не обратиться в полицию?

— Но она пришла к нам, а не в полицию, — сказал Глухой Боб. — Значит, нам ей и помогать.

— Да он, поди, влюбился. — Андреас подмигнул Юстасу. — Ты погляди, на старости лет!

Юстас прищурил единственный глаз и хмыкнул.

— Ничего я не влюбился, — обиделся Глухой Боб. — Хватит чепуху молоть.

— Ну-ну. — Андреас продолжал ухмыляться. Глухой Боб сжал кулаки.

— Эй! Не ссорьтесь, — примиряюще сказал Юстас. — Вот что, Роберт… Она не просила нас о помощи. Кто мы такие, чтобы вмешиваться?

Глухой Боб облизнул губы.

— Юс, я прекрасно знаю, кто мы такие. И ты знаешь.

— Что это за мост? — неожиданно сказала девушка, поворачиваясь.

Философское Общество переглянулось. По лицу Андреаса тенью скользнуло беспокойство. Он хотел ответить, но Юстас поднял руку.

— Просто мост, — сказал он. — Юго-Западный автомобильный мост второго объездного шоссе. А что?

— Не знаю. — Девушка бросила последний камешек, и тот запрыгал ко второй опоре. Громко щелкнул о каменную стену. Санди отвернулась от реки. — Давно он здесь стоит?

— Дай вспомнить. — Юстас почесал затылок. — Да лет тридцать уже.

— Тридцать пять, — поправил его Глухой Боб.

— Ну, где-то так, — кивнул Андреас.

— Всего? — изумилась Санди. — Опоры выглядят много старше.

Юстас откашлялся в рукав.

— Ты про это. Ну да, есть такое… Раньше был другой мост, средневековый. Но в войну все разбомбили, ничегошеньки не осталось. После, когда строили второе объездное, собрали, что уцелело, и поверх новый мост поставили.

— Ясно, — сказала Санди. Подняв голову, она рассматривала тяжелые гнутые балки. Толстые железные ребра дрожали всякий раз, когда по мосту проезжала очередная машина. Хлопья ржавчины осыпались темными снежинками.

— У нас в бригаде говорили, что под одной из опор похоронили древнего короля, — сказал Хромой Боб. — Со всеми сокровищами, золотом там, драгоценными камнями, женами и лошадьми.

— Правда?!

Что-что, а удивляться Санди умела — Глухой Боб засиял, глядя на ее растерянно-изумленное лицо.

— Так говорили. Мол, перегородили реку, все закопали, ну и чудовище сторожить приставили, как положено. Вот они и лежат на дне, под камнями.

— И никто до сих пор не нашел?

— То ж проклятые сокровища, — усмехнулся Глухой Боб. — Кто то золото нашел, тот до дома не дошел.

— Да сказки это, — сказал Юстас. — Слушай больше. У нас в бригаде один парень наслушался — каждый вечер после смены нырял и нырял… Потом его опухшего ниже по течению выловили.

— Но это же грустно!

— Я и говорю — проклятые сокровища, — сказал Глухой Боб, и его приятели дружно закивали.

Подхватив с земли плоский камешек, Санди бросила его так, что он доскакал до середины третьего пролета.

— Расскажешь, что это за тип был? — спросил Юстас. — Который хотел тебя порешить?

— Господин Воробей? — Санди вздрогнула, вспомнив холодную сухую ладонь, вцепившуюся в запястье. — Очень плохой человек.

По правде говоря, определение было не совсем верным. Очень плохой — да. Но ни господин Воробей, ни остальные братцы людьми не были — носили подходящие костюмы, не более того.

Юстас зацокал языком.

— И потому он хотел тебя убить? Потому что он очень плохой?

— Иногда этого достаточно, — сказала Санди. И, сама не понимая почему, добавила: — Он хочет вырезать мои глаза. Он и остальные братцы.

Философское Общество уставилось на нее, открыв рты. Глухой Боб схватился за ворот.

— Вырезать глаза?!

— Однажды, — сказала Санди, — им почти удалось…

Она обхватила руками плечи. Воспоминания о жуткой ночи в Красном Замке были еще слишком яркими.

— Ну, ты не бойся, — сказал Глухой Боб. — Мы в обиду тебя не дадим. Где ж это видано — у живых людей глаза вырезать? А?

Он оглядел приятелей.

— Э… Ну да, — сказал Андреас. — Нехорошо. Прям датчане какие-то.

Санди вздохнула. Знали бы они, о чем говорят. Три увечных старика и — братцы. Как-то господин Иволга в одиночку разделался с пятью вооруженными полицейскими — Санди собственными глазами видела, что с теми стало. А если дело дойдет до господина Ворона… Нет уж. Это ее война, ее жизнь и ее королевство. У нее нет права впутывать в эту историю кого-то еще.

Санди расправила плечи. Нужно уходить, пока братцы снова не вышли на след. Господин Воробей разлетелся, но можно не сомневаться — он вернется. И скорее всего не один. А эти люди были слишком добры к ней, чтобы подвергать их такой опасности.

— Я, наверное, пойду, — сказала Санди. — Мне уже пора, и спасибо…

Одноглазый Юстас поднял руку.

— Погоди, — сказал он. По морщинистому лицу скользнула тень. Юстас вытянул шею. И вновь в выражении его лица Санди почудилось что-то нечеловеческое.