Дуг не ел ничего, кроме капусты, разваренной до состояния жидкого пюре. Таким не подавишься. Именно от этого блюда его худое скуластое лицо и приобрело тот землисто-зеленоватый оттенок, бросавший в дрожь заказчиков. Хуже был только стеклянный глаз, на котором никто не потрудился нарисовать зрачок и радужку. Когда Дуг Каннибал наклонялся, глядя на людей с высоты двухметрового роста, казалось, глаз вот-вот вывалится — прямо на собеседника. И добром это не кончится.

Дуг держал крошечную лавку на углу Монте-Порто и Рамбла Боска — торговал овощными консервами и подержанной мебелью. Непыльная работенка, позволявшая сводить концы с концами до тех пор, пока не подворачивалось дело поинтереснее.

На этот раз «дело поинтереснее» явилось в виде невысокого, в меру упитанного человека самого неприметного вида, в невзрачном коричневом костюме. Разве что голова его была чересчур круглой, а нос — тонким и острым, придавая гостю неприятное сходство с птицей. Когда он вошел, все помещение наполнилось густым запахом перебродивших ягод. В руке он держал упругий саквояж из коричневой кожи с блестящими застежками.

— Зовите меня господин Воробей, — сказал он, едва закрылась дверь лавки.

— Я социалист, — сказал Дуг. — Я никого не зову господином.

Господин Воробей пожал плечами.

— Если вам от этого легче, зовите меня товарищ Воробей.

Дуг Каннибал обдумал предложение.

— И чем я могу вам быть полезен, товарищ?

Господин Воробей прошел к прилавку и, водрузив на него саквояж, щелкнул застежками.

— Полагаю, — сказал он. — У меня есть то, что вас заинтересует.

Дуг заглянул в саквояж. Тонкие бесцветные брови приподнялись.

— Я понимаю, — сказал господин Воробей. — Как социалиста вас не волнуют деньги. Но мы живем в капиталистическом мире, приходится мириться с неизбежным злом.

Господин Воробей улыбнулся — кривая линия тонких губ словно изгиб лезвия ножа. Дуг молча вытащил из саквояжа плотную пачку банкнот по пятьдесят марок. Настолько новых, что они пахли типографской краской. Саквояж был битком набит подобными пачками.

— Ровно два миллиона, — сказал господин Воробей. — Хорошая сумма?

Сумма оказалась не просто хорошей — она была ровно в сто раз больше той, что Дуг обычно брал за свои услуги. Однако Каннибал не позволил эмоциям отразиться на лице.

— Чем я могу быть полезен, товарищ Воробей? — сказал он, убирая деньги.

Господин Воробей быстро огляделся. Облизнул губы.

— Мне нужно, чтобы вы нашли одного человека, — сказал он. Дуг кивнул.

— И?

Господин Воробей вытащил высокий сосуд из зеленого стекла, похожий на старую лабораторную колбу. Сверху сосуд закрывался стеклянной же пробкой.

— Я хочу, чтобы вы принесли мне его глаза.

Если Дуг Каннибал и удивился, то вида не подал. К нему обращались с заказами и посложнее.

— А остальное?

— На ваше усмотрение, — сказал господин Воробей. — Меня интересуют только глаза. Есть, правда, одно важное условие… Глаза должно быть вырезаны и помещены в сосуд, пока их хозяин еще жив.

— Ясно, — сказал Дуг. Условие как условие. — Что за человек? И где я должен его искать?

Господин Воробей расплылся в фальшивой острой улыбке.

— Мне нравится ваш подход, товарищ. Сразу к делу, без лишних слов?

Он вытащил из кармана пачку полароидных снимков и положил на прилавок, к саквояжу. Дуг лишь покосился на них — у него будет время все основательно изучить. Пока же… С верхнего снимка на него смотрела рыжая девушка с короткой стрижкой и большими серыми глазами. Симпатичная мордашка…

— Ее зовут Санди Гайде, — сказал господин Воробей. — Последний раз я видел ее на автомобильном мосту на въезде в город. Вернее — она спрыгнула с моста.

Дуг приподнял бровь.

— Спрыгнула? И она еще жива?

Лицо господина Воробья неожиданно стало резким и жестким.

— Поверьте, — сказал он. — Если бы с ней что случилось, я бы знал.

— Хм… — сказал Дуг. Он взял верхний снимок двумя пальцами, за самый краешек, повертел то так, то эдак. Изображение получилось несколько смазанным, словно девушка, сознательно или нет, пыталась выскользнуть из кадра.

— Кто она такая? — сказал Дуг, переводя взгляд на господина Воробья.

Черные глазки стеклянно блеснули. Господин Воробей кивком указал на саквояж с деньгами.

— Вас не должно это беспокоить, товарищ.

4

— Мы должны ей помочь, — сказал Глухой Боб.

Философское Общество в полном составе собралось у опоры моста. Сидели на корточках, склонившись друг к другу, и перешептывались. То один, то другой косился на девушку, но быстро отворачивался.

Санди стояла на берегу и с задумчивым видом «пекла блинчики» по темно-коричневым волнам реки. Вполне удачно: некоторые из брошенных камешков доскакивали аж до третьей опоры моста — в дюжину прыжков, не меньше.

— С чего мы должны ей помогать? — прищурился Андреас. — Мы ее не знаем. Кто она, чтобы мы ей помогали?

Глухой Боб насупился.

— Она — принцесса Калифорнии.

Андреас хихикнул.

— Ну да. Принцесса Калифорнии, — передразнил он. — Правда, Калифорния ненастоящая… Знаешь, чем мы можем ей помочь?

— Ну?!