Читаем Новые мифы мегаполиса полностью

Он схватил ее за руку, втащил через порог, отнял тяжелый пакет — внутри недвусмысленно звякнуло, повлек за собой в комнату, очень натурально смутился — прости, неубрано, сейчас я порядок наведу, поставь пока музыку, какая тебе… И все это — не умолкая ни на минуту, так что получалось, что Андрей ужасно рад ее приходу, и страшно смущен ее появлением, и хочет свою смущение спрятать за многословием, а того, что Вика вся на нервах, не замечает по вечной мужской нечуткости. И Вика уже отвлеклась, слезы не просятся из-под туши, ей даже слегка неловко от того, что Андрей, как видно, давно ею заинтересован — а она о нем вспомнила лишь в кризисный момент, и теперь уже Вика начинает говорить громче, чем надо, и…

— Ой, Андрей! Почти забыла… Там же в пакете!..

Ну да, конечно. Ситуация требует выпить.

Андрей послал Вике очередную кривую ухмылку, долженствующую обозначать улыбку смущения, и выскочил в коридор. Взял пакет, заглянул — ого, коньяк, ноль семь коньяка, не сухарик какой-нибудь для изнеженных дам-с…

Он замер на пороге, как перед прыжком в ледяную воду. Больше всего Андрею хотелось сейчас развернуться, выбежать из квартиры и…

И что?

Куда бежать?

«Я должен помочь двум людям, — твердо сказал себе Андрей. — Ей помочь. И себе. Я же понимаю, зачем она пришла… Ей это нужно. И мне — нужно».

Лучше ему не стало. Наоборот, сделалось окончательно тошно.

«Ладно, — сдался Андрей. — Но если я уйду сейчас, она же с ума сойдет… Пусть я козел, но не настолько. Надо поговорить хотя бы».

Ему стоило заметного усилия переступить порог.

Вкрадчиво-эротически пела Милен Фармер, еще молодая, в записи прошлого века.

Вика сидела на диване, поджав ноги, и так-таки ревела.

Андрей разозлился.

Оставил, блин, на минуточку…

Он молча взял стаканы, налил коньяк, уселся рядом с Викой, протянул один стакан ей. Девушка подняла на него страдальческий взгляд. Опухшие глаза под расплывшейся тушью показались Андрею странно красивыми. Может быть, потому, что страдание там, внутри, было искренним.

— Спасибо, Андрюша, — шепнула Вика. — Ты такой… Ты все понимаешь…

Андрей ощутил себя настоящей сволочью.

Причем замечательно было то, что каждый следующий шаг — хоть влево, хоть вправо, хоть прямо, хоть назад… особенно назад! — делал его сволочью еще большей. Оставалось расслабиться и пить коньяк.

Коньяк был хороший.

Комплекс упражнений в постели тоже прошел неплохо.

Но сначала Андрей выслушал то, о чем и так догадался. Таракан… то есть Толик… в общем, они ссорились несколько раз, а потом так сильно поссорились, что она уже думала — всё между ними кончено. Но он позвонил и вроде бы стал извиняться, а потом замолчал на полуслове и бросил трубку. Она наступила на гордость, приехала к нему — ну дура, конечно, дура, но ей показалось… мало ли что, вдруг ему стало плохо, он так странно говорил — и нашла дверь открытой, а его спящим! Он просто заснул посреди разговора! Уже этого хватило бы, но она еще на что-то надеялась, они договорились на завтра встретиться в метро, она прождала его два часа, сквозняк, толпа равнодушных чужаков вокруг, у нее разболелась голова, а трубку он не брал… Она больше не хотела ехать к нему домой — никогда, но поехала — и он не открыл ей дверь! Он через дверь сказал ей, что она… и вообще… и может идти…

Вика разревелась окончательно и безвозвратно. Андрей потащил ее умываться. Потом они оказались вдвоем под душем. Оттуда перебрались в постель.

Все было нормально.

«Славная девчонка, — думал Андрей, исполняя положенные телодвижения. — Нормальная. Несчастная. Красивая. Толик — гад, придурок полный. Влюбиться бы мне в нее. Или просто так жениться. Работу новую найти или хоть на старую вернуться. Жить как прежде…»

Мысли, слова, действия — не помогали.

Сью стояла у него перед глазами, как мадонна.

Глубоко внутри, в средоточии его существа, сиял божественный младенец Джер.

* * *

К вечеру оказалось, что Вика никак не может остаться на ночь, ну никак. Семейные проблемы. Андрей сокрушался сдержанно, боялся переиграть, но Вика ни в чем его не заподозрила. Андрей вызвал такси, Вика на прощание улыбалась ему и целовала так благодарно, что он перестал заморачиваться и с легким сердцем выбросил из головы и все, что между ними было, и саму Вику.

Следующее такси отвезло его к Сью.

Ехать пришлось кружным путем, центр был наглухо перекрыт — то ли праздник очередной, то ли демонстрация, тоже очередная… таксист сказал ему, Андрей среагировал дежурной, к случаю, репликой и тотчас забыл. Водила был явно не прочь поговорить — чего Андрею сейчас ничуть не хотелось. Пресекая попытки общения, он отвернулся в окно.

Город показался ему незнакомым.

Вечер вползал на улицы нехотя, словно знал — ему не дадут реальной власти, он не более чем консорт при правящей королеве-рекламе. Повод зажечь огни вывесок и подсветку билбордов.

Вертикали домов словно теряли четкость, уходили в тень, на задний план, а на переднем бушевал электрический хаос рекламы. Этот город был Андрею чужд.