— Ваша учительница по алгебре рассказала мне об инциденте на уроке с участием новенького и Никиты.

Мама замолкает, а я чувствую на себе ее вопросительный взгляд. Она ждет от меня объяснений.

— Ну, Ирина Александровна сказала Соболеву, что он может сесть на любое свободное место в классе… Вот он и сел…

— С тобой.

— Д-да…

Мама закрывает холодильник и подходит ко мне. Нежно проводит ладонью по моим волосам.

— Сонечка, ты же у меня умная девочка и не будешь связываться не пойми с кем?

Внутри все обмирает. Я держу в руках сковородку и чувствую, как дрожат пальцы.

— Конечно, не буду, мам, — отвечаю севшим голосом. — Зачем мне? У меня есть друзья.

— Хорошо, — целует меня в щеку.

Родительница уходит, а я остаюсь домывать сковородку. Но не делаю этого, а тупо пялюсь перед собой в одну точку на белой кухонной плитке, слушая шум воды из крана.

Снова перед глазами новенький. Прогнать бы наваждение, вот только не получается. В голове звучит его «Белоснежка», сказанная немного насмешливо, но кажется, что по-доброму.

Телефон на столе издаёт громкий звук входящего вызова, приводя меня в чувство. На экране горит «Никита».

Глава 6.

Я прихожу навестить своего парня на следующий день. Никита с гипсом на левой руке лежит в индивидуальной палате частной клиники. Он нормально двигается, но слегка прихрамывает.

— Вышел из школы, прошел сто метров по тротуару и поскользнулся, — говорит мне. Это же он сказал и вчера по телефону, когда звонил.

Я не верю ему. Никита улыбается, пытается шутить, но все это попытки отвлечь меня от правды.

— Жаль только, что левую сломал, — сетует.

Никита — левша. Писать правой рукой он не умеет.

— Зачем ты его покрываешь!? — восклицаю.

— Кого? — делает вид, будто не понимает.

— Новенького! Ты же подрался с ним, не отрицай.

Ник морщит лицо.

— Драться с ним из-за того, что он уселся за нашу парту? Да ну, что за бред. Это же всего лишь парта.

Свиридов ничего мне не расскажет, можно даже не пытаться узнать. У него вообще излишне патриархальные замашки. Никита считает, что дело женщины — это следить за своей внешностью, учиться, в свободное время читать книги или смотреть сериалы. А важные вещи — это не женского ума дело, уверен он. Ник занимается футболом, и он ни разу не разрешил мне прийти посмотреть на его игру.

«Ты все равно ничего не поймешь», — говорил.

Как будто я тупая и не знаю правил футбола!

— Понятно, — бормочу обиженно. — Давай, скажи, что это не моего ума дело.

— Сонь, хватит, — резко обрывает. — Я поскользнулся на тротуаре! Это все, что тебе нужно знать.

— Ну да, на большее моих умственных способностей не хватит.

Ник недовольно вздыхает.

— Ладно, поправляйся, я пойду, — поднимаюсь со стула.

В этот момент распахивается дверь палаты и входят наши друзья: Вова, Сережа, Лиля и Уля.

— Здорова, пострадавшим! — громко говорит Вова.

У друзей в руках пакеты с фруктами. Ник тут же веселеет и включается в оживленный разговор. Я решаю не оставаться с ребятами, целую в щеки девочек и ухожу.

В моей ленте в ВК мелькает Соболев, поскольку половина класса добавила его в друзья и налайкала ему фоток. А ночью соцсеть уже выдает мне его в графе «Возможно, вы знакомы».

Я борюсь с соблазном зайти на его страницу. На аватаре Соболев в футболке, оголяющей руки с татуировками, на какой-то крыше смотрит в сторону. Не выдерживаю и все-таки тыкаю на его имя. Сердцебиение предательски учащается. У Соболева не много фотографий. Штук десять максимум. Везде он один. Некоторые фото черно-белые.

Даже на снимках двух- и трехлетней давности новенький выглядит взросло. От него исходят сила и уверенность в себе. А еще самостоятельность. Вот, точно. Наконец-то я нашла подходящее слово, которое отличает его от всех нас. Он кажется слишком самостоятельным по сравнению со всеми остальными в классе. Соболев совершенно точно не маменькин сынок.

Начинаю листать его фотографии по второму кругу, как вдруг происходит страшное: я случайно ставлю ему лайк. В крови происходит резкий выброс адреналина, а я принимаюсь судорожно соображать, что теперь делать. Не придумываю ничего лучше, чем убрать лайк. Надеюсь, новенький не онлайн и не заметит этого.

Он онлайн, отчего мое сердце грохается в пятки. Может, все равно не заметит? Хоть бы не заметил. Но уже через пару десятков секунд мне приходит сообщение:

«Сначала понравился, а потом разонравился?)»

Мне хочется провалиться сквозь землю. Чувствую, как стремительно начинают гореть щеки и уши. Я уже близка к тому, чтобы выбросить телефон в окно и больше никогда не приходить в школу, как Соболев пишет мне второе сообщение:

«Привет, Белоснежка) Я думал о тебе»

Из легких весь воздух вышибает. «Я думал о тебе» пульсирует в висках, разгоняя по телу вибрации. Дрожащим пальцем зачем-то тыкаю на всплывший вверху экрана пуш. Открывается наш диалог, состоящий из двух его сообщений. Дмитрий Соболев онлайн, и я онлайн. Конечно, он видит, что я прочитала сообщения.