Ну кто бы сомневался! Ульяна уже нашла его во всех соцсетях и сейчас составит полный портрет новенького!

— Да я увидела, что Полежаева добавила его в друзья, — пожимает плечами. — Ну и зашла глянуть.

— Ну и что там у него? — спрашивает Сергей, откусывая кусок пиццы.

— Да так, ничего особенного. Из 300 друзей 250 — девушки. Процентов восемьдесят лайков и комментариев на его фотках тоже от девушек. Ему уже есть восемнадцать, исполнилось в декабре. На стене у него много песен и картинок от какой-то Юлии Звездиной, но при этом Соболев ей на стену ничего не кидает. Мне кажется, она за ним бегает. Новенький подписан на группы про информатику, компьютеры и спорт. У него нет в друзьях людей с фамилией Соболев, что мне показалось странным. У него нет родственников с такой же фамилией, как у него? Ну и Полежаева ему уже все пролайкала.

Ульяна заканчивает спич, и на мгновение за столом воцаряется молчание.

— По сравнению с тобой, Уль, ФСБшники нервно отдыхают в сторонке, — говорит Сережа, и мы дружно прыскаем от смеха.

— Ой, да что тут такого? Мне хватило десяти минут, чтобы это все посмотреть.

Наш смех прерывает звонок Сережиного телефона.

— О, Никита, — комментирует, поднимая трубку. — Алло.

Мне становится обидно, что Ник до сих пор не ответил на мое сообщение и звонит не мне, а Сергею. Я снова открываю диалог со Свиридовым и вижу, что он даже не прочитал мое сообщение.

— Как это произошло? — могильным голосом задает вопрос Серый, и я тут же вскидываю на друга испуганный взгляд.

За столом все притаились и наблюдают за резко изменившимся в лице Сережей.

— Понял, передам.

Сергей кладет трубку и смотрит на нас шокированно.

— Сереж, что случилось? — с нотками паники спрашивает Лиля.

— Ник в больнице. Поскользнулся на тротуаре и сломал руку.

Глава 5.

За столом воцаряется гробовая тишина. Ульяна растерянно хлопает ресницами, Лиля стремительно бледнеет, Вова же, наоборот, багровеет.

— Сонь, он просил тебе передать, что останется в больнице до понедельника, — говорит Серёжа, спустя минуту тишины.

— С переломом руки разве кладут в больницу!? — восклицаю и хватаюсь за телефон, чтобы позвонить Нику.

— И он просил передать, чтобы ты ему пока не звонила, — поспешно добавляет.

— Это еще почему!? И почему он вообще позвонил тебе, а не мне?

— Ему только наложили гипс, приехали его родители… В общем, он сказал, что сам тебе позвонит, когда останется один.

— Когда я ломала руку, меня не клали в больницу… — комментирует Ульяна.

— Ну у него там еще какие-то ушибы от падения. Его предки решили перестраховаться.

— Поскользнулся, как же! — зло выпаливает Лиля. — Это же как надо поскользнуться, чтобы сломать руку и лечь в больницу!? — подруга тяжело дышит и мнёт в руках салфетку. — Это новенький! Это он!

Внутри все холодеет от ужаса, когда я вдруг понимаю, что Лиля права… Ну конечно, Никита захотел разобраться с Соболевым, а тот…

Мне становится дурно. От того, насколько этот тип опасен и неадекватен.

Какой-то чертов псих!

— Да подожди, — успокаивает ее Вова. — Может, Ник и правда поскользнулся.

— Так я и поверила! — поворачивает голову ко мне. — Соня скажи своей маме, чтобы исключила этого урода! Не успел прийти, а уже руки людям ломает!

— Я предлагаю навестить завтра Никиту и спросить его, что было на самом деле, — примирительно предлагает Сергей. — Сейчас мы делаем поспешные выводы.

Вечер безнадёжно испорчен, о том, чтобы продолжать празднование, даже не может быть и речи. Лиля звонит своему папе, через полчаса он приезжает и оплачивает счет. Мне ужасно неудобно перед подругой за то, что косвенно по моей вине ее день рождения оказался омрачён. Я лепечу извинения, но Лиля только отмахивается.

— Ты тут не при чем. Это все новенький. Он опасен для общества, его нужно изолировать.

Домой я возвращаюсь разбитая и без настроения. Настенька выбегает из своей комнаты и мчится ко мне.

— Соооня пришла!

Подхватываю сестру на руки, целую в щеку и опускаю на пол, принимаясь снимать с себя верхнюю одежду.

— А у нас в садике скоро утренник!

— Хорошо.

— Ты придешь?

— Конечно.

— Я буду танцевать и петь песенку.

— Хорошо.

— Соня, а почему ты такая грустная? — тут же сникает сестра. — Тебя кто-то обидел?

Из кухни выглядывает мама. Дома она мягче и добрее, чем на работе. Иногда мне вообще кажется, что это два разных человека. В школе она Крыса Аркадьевна, которая запрещает даже красить ногти ярким лаком. А дома она просто мама, которая позволяет своим детям абсолютно все.

— Как отметили? Я ужин готовлю, но ты, наверное, не голодная?

— Нормально. Я попью с вами чай.

— Папа тоже уже скоро вернется и сядем за стол.

— Угу.

Мама возвращается на кухню, а я, вымыв руки, плетусь к себе в комнату. От Никиты до сих пор ни звонка, ни сообщения. Не включая света, я падаю на кровать и закрываю глаза. Еще утром я вела сестру в садик в полной уверенности, что сегодняшний день будет прекрасным и замечательным. А на деле оказалось все с точностью, да наоборот.