Мне никогда в жизни не было так трудно написать письмо. Не думай, что я тебя не люблю. Никогда, ни за что не думай, что я не люблю тебя всем сердцем. Я люблю тебя так же, как своих собственных детей. [Ах-ах!] Но я должна тебя оставить – должна спасти нас от нас самих. [Блевать.] То, что между нами было,– уникально, неповторимо и навсегда останется в наших сердцах. [Ведерко номер два, пожалуйста.] Но так дальше продолжаться не может. Я больше не молода. Хотя меж нами была огненная вспышка, есть другие, более постоянные узы, связывающие меня с семьей, – узы, которые не так легко разорвать.

Любовь к тебе – лучшее, что со мной когда-либо случалось, но и все, что со мной случилось. [Алло? Вы на какой планете?] Есть другие вещи, более серьезные, которые я построила сама, своими руками и руками моей семьи. Эти вещи нельзя снести молниеносным ударом страсти, какой бы огромной она ни казалась. [Верно подмечено.]

Я, может, и ненавижу своего мужа, но я и люблю его, как люблю тебя, но и ненавижу. [Отличное сравнение.] И для меня очень важны дети – я не могу выбросить их, как использованную бумагу. [Именно, именно.] Есть женщины страсти, храбрые женщины, безответственные женщины; но есть и женщины долга, заботливые женщины, у которых имеются ответственность и обязательства, и я – одна из них. Ты показал мне новую сторону моего характера – ту, которая умеет смеяться, кричать, действовать стихийно, испытывать оргазмы. Но я некоторое время думала и поняла: та, кого ты мне показал, – это не я. Это другая я. Я, которая лжет и притворяется кем-то, кем не является, – по крайней мере, в душе.

Если бы я только могла быть женщиной страсти – но я не она. Я женщина долга. Я целую тебя за все, чему ты меня научил, я хотела бы оказаться более понятливым учеником на твоих уроках любви.

Я умоляла и просила в школе, объяснила, что это была целиком моя вина, и они согласились принять тебя обратно в старший шестой класс.

Что касается меня, то я буду искать работу в другом месте.

Ты всегда останешься со мной в моем сердце. Навечно твоя в любви и смерти

Маргарет.

Я вернул письмо Барри.

– Ты в жизни читал что-нибудь более грустное? – спросил он.

– Нет... ммм... Очень... ммм...

– Трогательно?

– Трогательно. Да.

Глава тридцатая

В тот день, когда я пришел к Барри, самое потрясающее было не то, что ему потребовалось меньше десяти минут, чтобы преодолеть свою любовь к Маргарет Мамфорд, и не новость о том, что его любовница была сентиментальной невеждой. По-настоящему меня изумило открытие, что у Барри имеется сестра. Представляете, какая экзотика? Мне и в голову никогда не приходило – даже мысли не возникало, – я и не думал, что может существовать такой человек. Барри никогда о ней не упоминал, а я не смел предположить, что такая фантастическая, удивительная, достижимая женщина может быть.