Читаем Нон Лон Дон полностью

– Какой шустрый! – усмехнулась Диба.

Тогда она попыталась выманить насекомое крохотными кристалликами сахара, рассыпанными по столу. Она захватила щепотку и осторожно примостила их по краю барабана. Потом вдруг подозрительно лизнула палец: да это же не сахар, а соль!

Диба чертыхнулась вполголоса и горько рассмеялась. Ну все, решительно все происходит не так, как она хочет!

А друзья ее продолжали горячий и совершенно бесплодный спор. Не зная, чем заняться, Диба подняла обломок кирпича, который валялся неподалеку. Взяла вилку и принялась царапать на нем свои инициалы. Мелкие крошки кирпича падали на стол, на нонпушку, кое-что насыпалось и в барабан.

Ее уже стал раздражать бесконечный спор. Она глубоко вздохнула, намотала на палец прядку волос и от нечего делать дернула. Потом раздраженно смяла волосы и этот крохотный комочек тоже сунула в барабан. Потом нетерпеливо фыркнула, вставила барабан на место (муравей, бедняга, так там, видимо, и остался) и крутанула его пальцем. Он с треском провернулся и остановился.

– Во всех ваших спорах нет никакого толку! – вдруг объявила она в полный голос.

Все сразу замолчали и уставились на нее.

– Бесполезная болтовня, и ничего больше.

– Но ведь надо же срочно что-то делать, – возразил Джонс.

– Надо что-то делать… Что именно? – угрюмо спросила Диба, вертя в руке тяжелый револьвер. – Мы все выдохлись. Ты прав: без патронов эта идиотская штуковина – просто кусок железа. Но ведь и остальные правы: обратно в эту комнату уже не попасть.

– А предсказители-то вместе с его зонтейшеством время не теряют! Очень скоро выследят всех нас и накроют, – язвительно заметил Хеми.

– Да знаю я! Но что прикажешь делать? – отчаянно проговорила Диба, и в вопросе ее прозвучало даже не признание, а жалоба: «Господи, как я устала, я выдохлась, у меня нет больше сил». – Есть один вариант… Сесть завтра в автобус и отправиться в Болтовильные земли. Там я еще раз позвоню родителям, и тогда у нас появится еще немного времени. Этот ваш дурацкий флегм-эффект немного оттянется, мы вернемся сюда и снова что-нибудь… предпримем.

Она хотела снова откинуть барабан револьвера, чтобы вытрясти из него мусор.

Но барабан не сдвинулся с места.

Диба недовольно нахмурилась и попробовала еще раз. Но опять безо всякого успеха.

– Джонс, – сказала она, – помогите! Что-то не открывается.

– Ну вот, доигралась, – брюзгливо проворчал он, пытаясь откинуть в сторону барабан. – Что-то там заклинило. Ты чего туда напихала?

– Ничего я туда не пихала! – огрызнулась Диба. – Просто хотела посмотреть, как он работает.

Джонс вертел его и так и этак, толкал, пытался подковырнуть, но все бесполезно. Барабан засел плотно и ни за что не хотел открываться. Кондуктор снова заглянул девочке прямо в глаза.

– Ну, признавайся, что туда засунула?

Все смотрели на Дибу и ждали.

– Да ничего такого. Просто… мусор всякий, – смущенно проговорила Диба. – Я же говорю, хотела узнать, как он работает. Ну-ка, дайте сюда.

Она схватила револьвер и снова попыталась открыть барабан сама, и опять у нее, конечно, ничего не вышло.

– Ну что ж, по крайней мере не надо теперь дергаться доставать патроны, – сказал Хеми. – Раз нонпушка сломалась.

– Я починю! – отчаянно заявила Диба. – Только подождите минутку.

– Диба, – мягко сказал Обадэй Финг и накрыл рукой барабан револьвера. – Перестань. Пожалуйста.

Она посмотрела на него и разжала пальцы. И в этот момент неподалеку раздался жуткий крик.

Крик сопровождался шумом тяжелых крыльев. С огромной скоростью над головами путешественников пронеслась стая каких-то крылатых существ. Диба успела разобрать почти одновременно прозвучавшие слова: «хозяина», «послание», «схватить», «от», «и», «доставить». Кто-то неистово выкрикнул их разными, но очень похожими голосами.

– Что это? – испуганно воскликнула она.

В это же мгновение прямо у нее над головой раздался безумный смех и какое-то странное шипение. Потом послышался страшный скрип и тяжелые удары.

– Да что же это? – проговорил Джонс.

– А может, это… – начал епископ Бон.

– Шестеродеи, – закончил епископ Бастор.

И оба священнослужителя уставились друг на друга выпученными глазами.

– Принесли послание? – продолжал развивать общую мысль епископ Бон.

– «Послание от хозяина…» – неуверенно подхватил епископ Бастор.

– «Схватить и доставить…» К кому это они обращаются? – недоумевал Бон.

И тут раздался еще один душераздирающий вопль.

В окнах один за другим загорались огни, многие распахивались, и из них начали высовываться сонные обитатели. (О, каких только чудаков здесь не было!)

Потом жители повысыпали на улицу: кто в пижаме, кто в ночной рубашке, кто в футболке и трусах, а кто и вовсе голый. Все были явно напуганы и озирались, не зная, куда бежать. Среди них были и дети, и взрослые, и уже пожилые люди, и полулюди-полуживотные, а также ни то ни се, не разберешь, – в общем, обычные обитатели Нонлондона.

– Что случилось? – закричал епископ Бон.

Но тут из-за угла утонувшего во мраке Вебминстерского аббатства, грузно ступая мощными лапами, на площадь вышла огромная фигура.