Читаем Ночные гоцы полностью

Едва войдя в здание офицерского собрания Шестидесятого полка, он понял, что пирушка будет долгой, буйной и унылой. В этом полку служил Джулио, и с той же отчетливостью, как если бы это был приказ, выкрикнутый ему прямо в ухо, он осознал, что этой ночью их объединит нарочитое, яростное веселье, призванное затупить острие памяти, рассеять нависшее над Бховани облако мрачных предчувствий, и изгнать оспу у Беллов и холеру вверх по Хребту.

Кожаные диваны в передней гостиной были покрыты белыми чехлами, которые, вместе с серебристо-серыми мундирами офицеров Шестидесятого полка, ослабляли впечатление жары. Но это была иллюзорная прохлада — через распахнутые двойные двери и окна проникал раскаленный воздух, а все присутствующиеся раскраснелись, вспотели и уже успели опьянеть. Было шесть часов, обед должны были подать в восемь, на час раньше, чем обычно, из-за жары. Родни всегда нравилась эта комната — высокая, белая, отделанная в георгианском стиле[63] с той небрежной элегантностью и стремительностью, которые были воплощены в легком галопе слов «Бенгальская иррегулярная кавалерия». На стенах на приличном расстоянии друг от друга висели акварели с изображением охоты на лис, а между ними — штандарты и флаги, захваченные в Центральной Индии во времена походов лорда Лейка. Стоя в дверях, он расслабился и, высматривая того, кто его пригласил, машинально подсчитал присутствующих.

Все знали всех в Бховани. Налицо были все офицеры Шестидесятого полка, кроме одного: Госс, Рассел, Хедж, пригласивший его Вилли ван Стингаард, Лонг, Бейтс, Смит, Уоф, ветеринар Гейган и хирург Херролд — человек, который через девять месяцев должен был стать отцом. Отсутствовал только нынешний командир полка — майор Суизин де Форрест. Тем же мгновенным взглядом Родни окинул остальных гостей: Сандерз из его собственного полка, Белл из Восемьдесят Восьмого (тот осторожно цедил вино; ну и дурак — что бы он ни делал, ему все равно достанется и от жены Луизы, и от тещи Гариетт Кавершем — так почему бы не напиться по-настоящему?), и высокий, свежий семнадцатилетний юноша с великолепными зубами и вьющимися каштановыми волосами. Юноша был в алом с белой отделкой мундире Восемьдесят восьмого полка, и, поскольку Родни его не знал, он мог быть только молодым Маейерзом, героическим братом Рэйчел, вчера прибывшим из Аддискомба.

Раз в Шестидесятом полку не было ни полковника, ни подполковника, а де Форрест, видимо, обедал дома, то самым старшим на вечеринке был Госс. Он снова нашел глазами лысую голову, подошел, поклонился и произнес официальным тоном:

— Добрый вечер, сэр.

— Привет, Сэвидж! Эй, Вилли! Твой гость пришел. Давайте выпьем.

Родни окончательно расслабился — с официальной частью было покончено.

Снаружи, на газоне, спешенный оркестр наигрывал английские и ирландские мелодии. Вокруг сновали с серебряными подносами и шампанским в серебряных ведерках слуги в ливреях. Сначала разговор давался с трудом, а смех — с усилием, но вскоре холод шампанского забурлил в его жилах и он мог говорить о чем угодно. Он затеял спор, яростно божась и размахивая бокалом, а шампанского становилось все больше… бутылка за бутылкой, огромные бутыли шампанского, ничего, кроме шампанского… золотистые пузырьки… Бенгальская иррегулярная кавалерия!

Наконец подали обед. Перед глазами плыли волны серого с серебром. Жизнь мерцала и переливалась звуками музыки. В офицерском собрании стоял длинный, хорошо отполированный стол черного дерева. По центру его вытянулись в ряд подсвечники в дорическом стиле, строгие, как колонны Парфенона; колеблющиеся тени серебра, хрусталя и камчатного полотна отражались на его поверхности. Их отделяли от мира не смутно видимые стены и не далекий потолок, а горящие свечи. За границами волшебного золотистого круга стояли слуги — словно джинны, они возникали из темноты с тарелками или бутылками, чтобы вновь исчезнуть во мраке и перестать существовать. Там, снаружи, было темно, тихо и, возможно, даже прохладно — там, где рассеивался свет, затихал звон бокалов и гасли взрывы смеха. Глазам тех, кто был снаружи, открывалось мистическое сообщество. Здесь офицеры причащались к вечно живому Телу полка и Крови, пролитой им в сражениях. Плац и канцелярия предназначались для работы и требовали автоматической исполнительности, но здесь офицеров объединяло общее прошлое и вместе они могли противостоять и холере, и призраку Джулио и, если понадобиться, стали бы противостоять любому пока еще неизвестному врагу.