Ольга повернулась и быстро перевела слова дипломата. Уэлч покивал, прошелся по пыльному помещению, перешагивая через различный хлам на полу, потом остановился и закурил. Лазарев терпеливо ждал. Сосновский стоял у стены и наблюдал за лицами всех присутствующих в этой комнате.

– Вы понимаете, что качество и ценность предоставленной вами информации должны быть достаточно высоки, чтобы вы могли рассчитывать на такую помощь с нашей стороны?

– Информация носит стратегический характер и способна во многом повлиять на существующее положение дел в мировой политике. Не забывайте, что я сотрудник дипломатического ведомства и отдаю отчет в том, какая информация может влиять на ход истории. Ведь вы, насколько я понимаю, лишь прикрываетесь американскими паспортами. На самом деле информация, которую получите вы, отправится ко двору императора Страны восходящего солнца.

– Да не тяните вы, Лазарев, – негромко произнес Сосновский.

– Хорошо, господа, я предлагаю информацию о том, что Советский Союз принял решение не вступать в войну с Японией после победы над Германией.

Уэлч и Садовская замерли на месте, потом переглянулись и снова уставились на дипломата. В комнате воцарилась практически гробовая тишина. И Сосновский подумал, что попал в точку. Да, эти двое приехали в Москву именно за такого рода информацией, за нее кое-кто готов очень хорошо заплатить или ничего не пожалеть. В разных вариациях это может означать довольно зловещие вещи. Интересно, а кто главный в этой паре американцев?

– Чем вы можете подтвердить этот факт? – спросила Садовская, и Михаил почувствовал, как от волнения ее голос стал низким и чуть хриплым.

– Я пока что говорю, что такая информация есть, и хочу знать, интересует ли она вас, – ответил Лазарев довольно спокойно. – Доказательства? Я смогу их предоставить, но мне нужны гарантии, мне нужно решить вопрос о цене этих сведений.

– Нам нужны гарантии, Джордж, – по-английски заявил Сосновский, выговорив имя Георгий на английский же манер. – Не вам, а нам нужны гарантии. Не забудьте и про меня, и про наше с вами сотрудничество. А вы, господа, учтите, что обманывать не стоит. Может быть, вы еще плохо знаете эту страну. Но никто не может иметь гарантий, что следствие, что НКВД поверит на слово и встанет на одну сторону, а не на другую. Если вы надеетесь, что в случае вскрывшегося скандала, который может разразиться в связи с обвинением в шпионаже, вас просто выдворят за пределы СССР, то вы глубоко ошибаетесь. Вы можете сгинуть в лагерях на Востоке или на Севере, и ваших имен больше никто и никогда не услышит. Так что давайте гарантии, тогда мы с господином Лазаревым будем тоже думать о своих действиях.

Уэлч хотел сказать что-то резкое, возможно, возразить, но Ольга положила руку на его локоть, мгновенно заставив замолчать. Сейчас стало понятно, кто здесь главный, а кто приехал для помощи, для прикрытия, кто нужен как официальная вывеска. Наверное, Платов не найдет компромата на этих людей, наверняка они действительно прибыли на пароходе во Владивосток из Калифорнии. И если это все так, тогда Лазарев попался. Ему наобещают много чего привлекательного, он сделает работу и останется «на крючке». Его поблагодарят, ему заплатят, ему откроют счет в банке и положат туда на депозит круглую сумму. Но вот никто его из Советского Союза в аварийном порядке эвакуировать не станет. Скорее всего, господину Лазареву предложат добыть еще кое-какие сведения, послужить еще немного в качестве разведчика, а уж потом… Так бывает очень часто, и наивные доверчивые люди попадаются на эту удочку. Насколько Лазарев легковерен? Вообще-то в это ведомство наивных и дурачков на работу не берут, но и, с другой стороны, приходят за информацией не дети, совсем не дети, а люди, которые торгуют стратегической информацией, как носками на рынке. Использованного агента, доверенное лицо, пособника могут вообще потом убрать как ненужного свидетеля, и вся тайна операции исчезнет в веках.

<p>Глава 7</p>

То, что Черчилль ведет двойную игру и не все согласовывает с американцами, Сталин понял с самого начала. Об этом не раз говорили ему и Молотов, и Берия, и последний приносил сведения, которые красноречиво подтверждали это. Черчилль хочет перехитрить всех и не остаться крайним в решении польского вопроса. Очень не хочется британскому премьер-министру остаться в истории политиком, который поощрил в Польше народное противостояние на грани вооруженного мятежа, который погасит потом Советский Союз. А он погасит, и вся миротворческая слава останется у Сталина. Он и так заработал себе в этой войне огромный авторитет, а с этим придется считаться. И не терять свой авторитет. Именно поэтому Черчилль и предложил маршалу Сталину встретиться еще раз вдвоем и обсудить польскую проблему.