Читаем Ночной убийца полностью

– Я хотел бы добавить несколько слов по поводу того, что говорилось на конференции в Тегеране. Я напомню, что было высказано президентом Рузвельтом тогда в Тегеране. Если я буду неточен, то надеюсь, что другие меня поправят. Я хорошо помню заявление президента Рузвельта о том, что он полностью согласен с линией Керзона как линией границы, но что он не считает целесообразным публиковать это свое заявление. Я считаю, что на этом основании можно сделать заключение о том, что не только точки зрения Англии и Советского Союза, но и Соединенных Штатов одинаковы.

– Могу ли я узнать, как в Тегеране ставился вопрос о западной границе Польши? – Голос Миколайчика заметно дрогнул.

– Там высказывалось мнение, что западной границей Польши должна быть линия Одера, – ответил Молотов, уловив одобрительный взгляд Сталина. – Я не помню, чтобы кто-либо возражал против этого.

– Я это поддерживаю, – пыхнул сигарой Черчилль.

– Не помню возражений, – вставил свое слово Энтони Иден. – Напротив, имелось в виду, что Польша может пойти так далеко на запад, как она пожелает.

…Коган через тридцать минут после окончания вечернего заседания встретился с Шелестовым на конспиративной квартире неподалеку от особняка на Спиридоновке. Максим сразу заметил, что оперативник возбужден.

– Что случилось? Как прошла встреча с поляками?

– Полным провалом для «изгнанного правительства», – заявил Коган, пройдя на кухню и выпив целый стакан холодной воды. – Не знаю, как еще это назвать, но Миколайчик был потрясен тем, что Британия полностью встала на сторону СССР по всем польским вопросам. Но самое главное, что это правительство, которое представляет Миколайчик, не является легитимным. По соглашению сторон они утратили легитимность, находясь за рубежом. А власть фактически в освобождаемой стране, власть среди поляков на территории СССР занял Польский комитет национального освобождения. Миколайчика и его товарищей убедили согласиться с этим фактом и самим искать свое место в новом правительстве, договариваться с ним, идти на компромиссы не ради своей выгоды, а ради блага польского народа.

– Что, и Черчилль печется о благе польского народа? – улыбнулся Шелестов, сидевший за кухонным столом и жадно слушавший Когана.

– Ну нет, конечно! Великобритания демонстрирует лояльность к нам малой ценой для себя. Они готовы отдать Польше восточные территории Германии, которые и так войдут в зону нашей оккупации после победы. Они ничего не теряют, их зона останется такой, как и договаривались. А вот Польша ни в коем случае не получит восточных территорий нашей Белоруссии и Украины. Это железно!

– Жестоко они с ними, – покачал Шелестов головой. – Хотя Черчилль политик хитрый, его переиграть на мировой арене сложно. Он прекрасно осведомлен, кому сейчас принадлежит власть в Польше. Даже еще не освобожденной. Он не хочет конфликта, он хочет своим согласием усыпить нашу бдительность. Ладно, еще что?

– Еще Миколайчик ищет контакта с главой американской военной миссии генералом Дином. Есть основания полагать, что генерал согласится. Поляки в этом уверены и попросили меня подыскать неприметное место для безопасного разговора. Я единственный из доверенных людей, кто хорошо знает Москву. Привлекать новых людей для этого поляки опасаются.

– Смотри, Борис, это не провокация? – задумчиво спросил Шелестов. – Если состоится покушение на американского генерала и свалят преступление на поляка, да еще живущего и работающего в Москве, да еще доказательства предоставят, что ты член Польского комитета национального освобождения, то это может серьезно повлиять на ход конференции.

– Польский комитет скажет, что знать меня не знает.

– А кто ему поверит? Только Советский Союз поверит, а остальные могут отнестись негативно. Американцы могут приостановить участие в конференции и потребовать созыва новой со своим полноправным участием, и тогда неизвестно, как будет выглядеть европейская карта.

– Что ты предлагаешь, Максим?

– Мы с Буториным будем тебя прикрывать. Попросим у Платова аппаратуру, малоформатную камеру, чтобы зафиксировать встречу. Правда, это мало что даст. Миколайчик сам может выступить в роли жертвы, не отрицая факта свидания с американским генералом. Он может и документ подготовить в виде позитивных демократических планов по воссозданию польской государственности. А комитет выставит врагами народа.