Лили попробовала освободиться из его объятий, но Джек не хотел ее отпускать.

– Очень хорошо, что ты так сделал, – кивнула она. – Это правильно. Но прости, мне нужно поймать такси до аэропорта. – Она окинула взглядом нью-йоркскую улицу, где, на удивление, не было видно ни одной машины. Боги такси, похоже, были на стороне Джека. Сейчас, по крайней мере.

– Я поеду с тобой, – сказал он быстро. – Здесь уже делать нечего. Давай вернемся в Нантакет и там все спокойно выясним.

Ей, наконец, удалось высвободиться.

– Что выясним?

– Лили, – он запустил руку ей в волосы, – я люблю тебя. И я слышал, что ты говорила в офисе. Ты ведь тоже меня любишь, да?

– Нет, Джек.

– Не любишь?

– Люблю, – ответила она просто. – Люблю. Именно поэтому мне так больно. Любить тебя означает лишь причинять себе невыносимую боль. Ты никогда не останешься с одной женщиной надолго.

– С этой чертой моего характера можно работать. Ты ведь убедилась на собственном опыте, что я способен меняться, – принялся настаивать Джек. – Мы с любыми трудностями справимся вместе. Ты будешь отвечать за дни, а я – за ночи. Мы будем…

– Что мы будем делать, – продолжила за него Лили, – так это хорошо проводить время. В этом весь ты, Джек. Я знала этого с самого начала, и все же, все же… – Она попыталась справиться с дрожью в голосе.

Джек понял, что ее лицо мокро не только от дождя.

– Лили, не надо… – прошептал он.

– Я тебя полюбила, – не слушая его, продолжала Лили. – Зная, что в любом случае ты будешь избегать долгосрочных отношений. Зная, что тебе требуется свобода и, как ты сам сказал, жизнь безо всяких стен. Я все равно тебя полюбила.

Ему хотелось кричать от радости.

– Лили, милая, это все, что нам нужно. С остальным можно справиться.

– Нет, Джек. Ты знаешь, чего я хочу и почему я хочу этого. Для моего душевного благополучия мне необходимо окружить себя стенами, которые никогда не разрушатся. Мне нужно иметь дом, который будет передаваться через поколение в поколение, и не только дом, но и кучу детишек и много-много всяких вещей, которыми, быть может, я даже никогда не воспользуюсь.

Какой он способен предложить компромисс? – думала про себя Лили. Сейчас, наверное, он готов на что угодно, лишь бы остаться с ней, но пройдет время, и он начнет тяготиться ее близостью, начнет искать пути к свободе. И тут никто не виноват и ничего не изменишь.

– Я буду жить так, как ты пожелаешь. Я могу от многого отказаться.

– Нет, ты не сможешь. – Речь Лили была больше похожа на всхлипывания. – Ты говоришь это сейчас, Джек, потому что искренне в это веришь, ведь ты влюблен. Но я, же тебя знаю. Ты будешь чувствовать себя как птица в клетке, а я буду той, кто тебя туда посадил. Разве смогу я быть счастливой, зная, что ты несчастен. – Она вытерла капли дождя и слез со своих щек. – Я слишком сильно люблю тебя, чтобы заставлять делать то, чего ты не хочешь.

Джек обнял ее, пытаясь найти нужные, успокаивающие слова. Но все тщетно. И тогда он просто склонил голову, чтобы поцеловать ее. Чтобы остановить поток горьких слов, причинявших боль им обоим… потому что они были правдой.

– В глубине души ты же понимаешь, что я права, да? – спросила она.

Так ли это? Может, он просто обманывал себя, полагая, что эта мокрая, потрясающе красивая женщина действительно способна изменить его, Джека Лоука?

Нужно попытаться как можно быстрее найти верный ответ на этот вопрос.

Глядя в глаза Лили, он подбирал, а затем сразу же отклонял все приходившие на ум аргументы. У него так и не нашлось ни шутки, ни смешной истории, ни вообще сколько-нибудь разумного ответа. Потому что она была права. Он никогда не изменится.

И это будет стоить ему лучшей женщины в мире.

Лили поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

– Пока.

По улице проезжало свободное такси, и Лили, высвободившись из объятий, помахала водителю, чтобы тот остановился. Сев на заднее сиденье, девушка послала Джеку на прощание воздушный поцелуй.

– Я тебя никогда не забуду.

Такси отъехало, и так быстро, что забрызгало его костюм грязью. Но Джек даже не шевельнулся. Он стоял под дождем, провожая взглядом быстро удалявшуюся от него желтую точку, пока та совсем не исчезла из вида.

Джексон Лоук был теперь абсолютно свободным человеком. Никаких правил, ограничений, никакой работы, которая пришлась бы ему не по душе, никакой женщины, способной связать его по рукам и ногам.

Боги в который раз дали ему то, чего он хотел. И от этого ему почему-то было чертовски больно и обидно.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Когда Лили открыла дверь офиса, телефон уже звонил. Господи, неужели у нее может появиться новая работа? Хотелось бы! Зимой дел у нее было невпроворот, но в марте все как-то застопорилось, и теперь ей едва удавалось оплачивать ренту за маленькую квартиру в Уолтеме.