— Точно в Тарасов? — невольно переспросила я. — Это тот самый Виктор, о котором вы упоминали? Он живет в Тарасове?

— Нет, дорогая моя, не Виктор, — снисходительно объяснила Панкратова. — Виктор потом уж появился. А того летчика я, прости господи, до сих пор не знаю, как зовут. Расстались они через полгода… А я-то об этом вообще через два года узнала, когда она уже вовсю с Виктором жила!

— А кто это — Виктор? — спросила я.

— Ничтожество, — коротко сказала Тамара Сергеевна. — Какой-то учителишка провинциальный! Да добро бы еще что путное преподавал! Так нет, физкультуру! Одним словом, гора мышц, голова с кулачок! Правда, преподавал он не в школе, а в медицинском вузе, ну, да это разница невеликая… Руки в стороны — ноги на ширине плеч! — Она уничтожающе фыркнула.

— И что дальше? — повысив голос, спросила я.

— А дальше и этот пошел куролесить, — сказала Панкратова. — Светочка его с нами не знакомила, стеснялась, видно, — но, судя по ее рассказам, ненадежный человек был, шебутной. Никак ни к одному делу приложиться не мог — даром что на три года ее старше — а ветер в голове!.. Бросил он свой институт, в другой перешел. Потом вообще учудил — расстался с преподавательской работой, пошел на товарную станцию мешки таскать. Можете это себе представить? А потом, никого не предупредив, вдруг увез нашу девочку в Курск! Там у него, видишь ли, тетка жила, и он на наследство рассчитывал… — она поджала губы и несколько секунд раздумывала. — Ну, правда, получил он в наследство квартиру, — призналась она неохотно. — Двухкомнатную. Тут бы и жить. А ему все неймется. Пошел в военкомат, завербовался на сверхсрочную. Сперва где-то там в Курске в части служил, а как пошли эти горячие точки — попросился в спецназ этот… Вот ведь слово какое — не выговоришь, тьфу! Теперь только и знает, что по горячим точкам скитается, как пес бездомный… А Светочка моя одна дома кукует — то ли солдатка, то ли приживальщица какая. Да и, правду сказать, какой это дом! Чужой он ей. Я после смерти Владимира Ильича к себе ее звала — одну, конечно, — но она не едет, говорит, не хочу тебя стеснять, мама!.. А как собственный ребенок может стеснить, скажите, пожалуйста!

Я могла бы кое-что на этот счет сказать Тамаре Сергеевне, но мне было уже не до этого. Слушая ее рассказ, я даже обмирала, не смея поверить в удачу — настолько все сходилось!

— Простите, а где сейчас находится этот Виктор? — спросила я. — И, кстати, как его фамилия?

— Углов. Виктор Углов его фамилия, — ответила Тамара Сергеевна. — И Светочка моя теперь Углова. Расписались они, слава богу, официально. В случае, если он голову непутевую сложит, своя квартира у Светочки будет…

Я спросила:

— А где он сейчас, не знаете? Служит? Уволился?

— Служит, наверное, — равнодушно сказала Панкратова. — Таким, как он, лишь бы подальше от семьи быть. Чтобы вытворять, что в голову взбредет…

— Понятно, — вздохнула я и сказала напоследок: — Спасибо, вы очень мне помогли, Тамара Сергеевна! Еще попрошу вас, напишите мне курский адрес Светланы. Мне придется ее навестить.

— Правда? — обрадовалась Панкратова. — Так вы ей передайте, что мать скучает, ночей не спит! Пусть приезжает — ведь полгода уже как не была! Да и звонила последний раз месяц назад… А когда она приезжает, то два-три дня побудет, да скорее обратно! А куда ей торопиться — ни мужа в доме, ни детей… Так, видать, и помру, внуков не дождавшись. — Опять в ход у нее пошел носовой платок.

Но адрес она мне записала, да еще приписала на листочке слова для дочери с просьбой приезжать поскорее.

Распрощались мы почти тепло, только оставлять у себя торт и конфеты она отказалась наотрез:

— Мне, девушка, это нельзя, а угощать, сами видите, некого! — гордо сказала она. — Так что вы уж лучше сами это употребите!

Чувствуя себя ужасно глупо, я вышла с пакетом на улицу и растерянно оглянулась по сторонам. Пакет мне мешал, а выбрасывать его было жалко.

— Эй, друг! — обратилась я к прыщавому, тощему и сутулому подростку, который независимо курил, стоя на краю тротуара, пряча худую шею в ворот щегольской «косухи», усыпанной зловещими «металлическими» фенечками. — Торт хочешь?

Он посмотрел на меня недоверчиво, разинув рот, и с какой-то опаской заглянул в пакет, который я раскрыла перед ним.

— А чего сама? — подозрительно спросил он ломающимся баском и вдруг покраснел густо и трогательно, как девушка.

— Самой мне некогда, — сказала я просто. — Я это в подарок несла, а оказалось, что зря. Не выбрасывать же. Ты меня очень обяжешь, если согласишься съесть это за мое здоровье…

— Ну давай! — обрадовался «металлист» и взял у меня пакет. На лице его мелькнуло что-то похожее на озарение. — Во, классно! Сейчас к Алке завалюсь с гостинцами — она в отпаде будет!

— Ну, видишь, как удачно получилось! — сказала я и пошла прочь.

Уже издалека парнишка окликнул меня.

— Спасибо забыл сказать! — отчаянно завопил он, когда я обернулась. — Извини! Удачи тебе!

— И тебе спасибо, — пробормотала я чуть слышно.

ГЛАВА 13