Черной тенью, без единого звука, приземлился он на каменную площадку и двинулся по ней к стене утеса, надеясь найти там какую-нибудь подходящую для ночлега нишу. Но не успел он сделать и десяти шагов, как раздался строгий окрик:

— Стой! Кто идет?

Кожин вздрогнул от неожиданности и остановился как вкопанный. От радости он даже забыл, что нужно ответить. Собравшись с духом, крикнул:

— Свой! Русский!

Вспыхнул фонарик и осветил Кожину лицо.

— Не наш! — сурово сказал один голос.

— Ясно, что не наш! — отозвался второй голос и тут же крикнул: — Руки вверх, приятель!

Кожин повиновался. Фонарик неотступно следил за ним. Быстрые руки обшарили его и выхватили из кармана пистолет.

Первый голос после этого спросил:

— Как попал сюда? Кто такой?

— Я сержант Кожин из десантной группы майора Локтева. Доложите обо мне майору.

— Кожин? Сержант Кожин?! Который без вести… Гонза, ступай разбуди майора! Скажи, что Кожин нашелся!.. Погоди, сержант, не опускай пока руки! Это непорядок!.. Как же ты все-таки попал сюда?

— Да уж попал… — неопределенно ответил Кожин. Через минуту стукнула дверь.

Раздался удивленный голос майора Локтева:

— Черт! Откуда ты взялся, Иван?!. Все правильно, ребята, это мой человек. Пошли!

Кожина повели по каким-то темным подземным переходам, пропитанным крепкими застоявшимися запахами. Потом распахнулась грубо сколоченная дверь, и Кожин увидел небольшой грот, тускло освещенный свечой.

6

На стенах блестела сырость. Тяжелый спертый воздух казался непригодным для дыхания. Обстановка была более чем скромной — стол, три ящика вместо стульев, две раскладные койки.

На одной из коек лежал смуглый бородатый мужчина. Увидев Кожина, он вскочил и сунул ноги в резиновые сапоги.

Локтев плотно прикрыл за собой дверь и остановился возле нее, внимательно разглядывая Кожина. Потом спокойно сказал:

— Здравствуй, сержант. Прибыл, значит? Это хорошо, что прибыл!

Он произнес эти слова по-русски и лишь после этого, словно спохватившись, обратился к бородачу по-чешски:

— Знакомься, Горалек. Это мой сержант Кожин. Тот самый.

У бородача оказался на диво густой и гулкий голос:

— Ишь ты! Выходит, сам пришел… Садись, сержант, отдыхай!

Кожин опустился на ящик. Устало подумал: «Осторожно принимают. Не верят. Ничего, потом поверят. Только бы не заставляли прямо сейчас все рассказывать. Дали бы сначала поесть да выспаться!»

Горалек словно прочел его мысли.

— Есть хочешь, шахтер? — спросил он.

— Честно говоря, хочу. Очень хочу! — признался Кожин. Перед ним появились колбаса, хлеб, бутылка пива. Кожин принялся за еду, а Локтев и Горалек молча на него смотрели. Когда он наелся и поблагодарил за угощение, майор спросил:

— Как же ты, сержант, в лагерь-то к нам попал? Провел кто?

— Никто не провел, я сам. Прилетел и спустился прямо на площадку. Я весь лес облетал, пока нашел вас! Локтев и Горалек переглянулись.

— «Прилетел, облетал»… Это как же понимать, сержант? В переносном смысле или буквально? — нахмурился Локтев и резким движением поправил накинутую на плечи шинель.

— Конечно, в буквальном, товарищ майор.

— Значит, прав оказался твой доктор? Летаешь?

— Так точно, товарищ майор, доктор Коринта оказался прав!

— А почему ты покинул сторожку, не дожидаясь приказа?

— У нас, товарищ майор, большая беда произошла. Нас предали. Доктора Коринту взяли, а я…

И Кожин скупо поведал о недавних событиях в К-ове. Когда он закончил свой рассказ, Горалек крякнул и поскреб бороду. Он впервые услышал о способности Кожина летать. Считая это дело заведомой чепухой, Локтев не рассказал ему о гипотезе Коринты. Поэтому бородач был просто сражен невероятной новостью. Он загудел так, что пламя свечи затрепетало и чуть не погасло.

— Что же это такое?! Майор, ты понимаешь что-нибудь? Ведь он врет! Мы его накормили, а он нам врет! Но ведь мы его сейчас же выведем на чистую воду!

— Я не вру, — сухо сказал Кожин.

Горалек даже растерялся от такой неслыханной наглости.

— Ну, знаешь… Если ты, парень, не врешь, то, значит, совсем спятил!

Вмешался Локтев:

— Успокойся, Горалек. Я тоже думаю, что он не врет. Иначе как бы он очутился в нашем лагере? Часовые, надеюсь, не спят?

— Еще бы. Я бы им показал спать!

— Значит, все ясно.

— Нет, не ясно. Ты что же, майор, думаешь, я поверю?

— Погоди, Горалек, скоро все поймешь. Майор подумал и обратился к Кожину:

— Вот что, сержант. Ты, я вижу, устал, поэтому сейчас, ночью, мы никаких проверок устраивать не будем. Время терпит. А завтра… завтра покажешь мне и товарищу Горалёку свое летное искусство. Покажешь, сержант?

— Покажу, товарищ майор. Это очень просто.

— Вот и хорошо. До завтра товарищ Горалек тебя извинит. А теперь идем, я провожу тебя на место.

Кожин поблагодарил Горалека за ужин и вышел вместе с Локтевым.

Снова они пошли по темным переходам, пока не очутились в просторном помещении, где слышался храп спящих.

Майор чиркнул спичкой, осветил пустую койку.

— Вот тебе и свободное место, Иван. Ложись и отдыхай. А завтра во всем разберемся.

Оставшись в темноте, Кожин сбросил куртку, сложил ее под голову и лег. Все тело его сразу заныло, как избитое.

«Налетался с непривычки», — подумал он.