Подойдя к ней почти вплотную он присел, оказавшись с ней на одном уровне. Проведя тыльной стороной ладони по щечке сына, он посмотрел в глаза жене.

— С тобой правда все в порядке?

В его голосе звучало столько истинной заботы, что губ Дианы вновь коснулась улыбка. Она перевела взгляд с сына на мужа.

— Правда. Разве я когда-либо делала что-то неосмысленно?

Он знал, что это риторический вопрос. Конечно, она всегда знает, что делает, в этом он не сомневался.

Поднявшись, он помог встать Диане, и молодая семья направилась наверх укладывать свое чадо.

* * *

Тони лежал в полной темноте. Ему не хотелось зажигать свечи. Он вспоминал, сколько провел таких ночей вдали от нее, и сам удивлялся: как?

Глаза давно привыкли к кромешной тьме, в которой даже очертания предметов казались едва различимыми. Теперь он обрел все назад. И, как оказалась, вернув жену, он получил еще и сына. Как же удивится Стивен, который до сих пор не знает, что они с Дианой вновь вместе, ведь когда она ездила принимать роды у Мариши, они еще были в разлуке. То время они с Дианой негласно договорились забыть. Но вот такими черными ночами воспоминания выныривали сами.

Каким же он был дураком! Его гордость едва не стоила ему жены, сына и жизни. Теперь он это понимал как никто другой. Понимал он и свою жену, которая превозмогая ненависть к убийце ее сестры и друга, сумела простить его. Он знал — она любит его. Но не может сказать этого вслух. Из слов Ричарда он понял, что эти слова она когда-то говорила Алексу и Терезе, а теперь оба мертвы. В ее понимании они погибли по ее вине.

Попадись Сантьяго ему в руки, он сам его убьет.

Он не услышал, а скорее почувствовал, как открылась и тут же опять закрылась дверь. Не различил он и мимолетного движения, просто почувствовал ее присутствие, и приподнялся. Его жена стояла в двух метрах от кровати. Он различал ее силуэт среди других без помощи свечи.

Подойдя вплотную к кровати, она сбросила пеньюар, который с тихим шелестом опустился на пол. Переступив через него, она села на кровать. Его дыхание участилось.

— Не думаю, что тебе уже можно…

— Шшш…

Ее пальцы накрыли его губы, заставляя замолчать. Скользнув второй рукой по гладкой груди, она прижалась плотнее к нему. Со слабым стоном он впился в ее губы. Нежным, медленным поцелуем распаляя огонь желания. Чтобы ни случилось, он будет предельно осторожен.

Опустив ее на кровать, он накрыл грудь рукой, начав медленно поглаживать соски, мгновенно отвердевшие под его ласками.

Тело стало чувствительнее после родов, это было видно по быстроте ее отзыва на его прикосновения. Как давно он прикасался к ней, ему было сейчас все равно. Сейчас он намерен возместить все те потерянные часы их взаимной жизни.

Диане казалось, что он прикасается сразу ко всем частям ее тела, находя все более чувствительные к его прикосновениям точки. Его руки, губы, язык как будто были везде. Из ее груди вырвался стон, которому тут же вторил следующий. Он мучил ее, но пытка была настолько сладостной, что она убила бы любого, кто попытался бы его остановить.

Когда он наконец медленно, дюйм за дюймом вошел в ее разгоряченное лоно, она тихонько вскрикнула, и в ее мозгу родилась мысль: «я люблю его». Но она тут же похоронила ее, как какой-то проклятый предмет. Она не может его любить, не имеет такого права.

Но когда она возносилась на вершины экстаза, эта мысль вернулась, настойчиво пульсируя в мозгу…

Разбудил Диану настойчивый стук в дверь.

Кому понадобилось будить ее в такую рань? И тут же ответ возник сам собой. Ведь ей нужно кормить сына! Выбравшись из-под одеяла, она накинула пеньюар и взглянула на спащего мужа. Улыбнувшись, она направилась к двери.

Едва она закрыла дверь, как встретила встревоженное лицо Киры. Та стала своего рода няней ее сыну.

— Слава Богу ты здесь. Я уж и не знала, что думать, когда не обнаружила Алекса в его комнате…

Она перевела дыхание.

У Дианы все оборвалось и похолодело внутри. Не обнаружила в комнате?!

— Что значит не обнаружила в комнате?

Ее голос был безжизненно спокоен. Быстрым шагом она направилась к детской. С каждой секундой сердце билось сильнее от тревожного предчувствия. На ходу распахнув дверь, она бросилась к колыбели. Алекса там не было, но в углу под покрывалом лежало черное лебединое перо. Она буквально рухнула на пол. И в тот же миг дом огласил крик отчаяния и боли раненного животного, потерявшего своего ребенка.

— НЕТ, ГОСПОДИ, НЕТ! — она кричала, а слезы безудержным потоком лились по щекам. Она сжимала в руках перо и проклинала свою судьбу. — Нет, господи, прошу тебя.

Она молилась впервые в жизни.

Глава 14

Домой она вернулась лишь поздно вечером. Безжизненно спокойная, она сидела в своем кресле, глядя на огонь в камине. Никто из собравшихся в кабинете не проронил ни слова. В руке Диана крутила шпагу, вспоминая ее вес, ее приспособленность к ее руке. Она делала это бессознательно, но и остановиться почему-то не могла.

У камина Тони глядел на нее с таким же убийственным спокойствием. Он знал, что словами здесь не поможешь, потому предпочитал молчать, как и все остальные.