— Клянусь всем, что у меня есть святого, Раймонды здесь нет! Клянусь жизнью, я не похищал эту девушку!

Увы, Фантомас был твердо убежден в обратном. Бандит твердо верил и считал, что у него есть на это все основания, будто похитителем Раймонды был именно злополучный владелец фирмы.

Какую бы цель ни преследовал Фантомас, разыскивая продавщицу из «Пари-Галери», — не такой он был человек, чтобы поверить клятве, он был из тех, кто никогда не признает, что был неправ. Железная перчатка, надетая на его правую руку, грубо сжала плечо г-на Шаплара; он был брошен на пол.

— Вы — похититель Раймонды! — заявил Фантомас. — Я даю вам десять секунд, чтобы сказать, где вы прячете вашу пленницу… Считаю: один! два! три!..

— Сжальтесь… сжальтесь… это неправда!

— Четыре!.. пять… шесть!

— Клянусь честью! Вы ошибаетесь! Нет, не убивайте меня!..

— Семь!.. восемь!

— Да я сам дал бы все, что угодно, чтобы отыскать Раймонду.

— Девять!

— Сжальтесь!

— Десять! Я вас предупреждал!

И произнеся роковое слово, отмерившее последнюю секунду, которая еще оставалась г-ну Шаплару, Фантомас бросился на него. И тут разыгралась страшная, чудовищная сцена, подобная бреду безумца.

Фантомас вытащил из-под своего панциря мокрую тряпку, покрытую толстым слоем глины. Бандит, упершись коленями о грудь несчастного миллионера, наложил ему своеобразную маску на его лицо.

Мягкая, хорошо размятая глина пристала к лицу г-на Шаплара, приняла форму его подбородка, затекла в ноздри, заполнила рот, открывшийся для последнего хрипа, последнего крика…

Сопротивляться г-н Шаплар не мог. Отчаянные бешеные судороги сотрясли его тело, руки взметнулись в последний раз, скрюченные пальцы, казалось, царапали пустоту; потом тело его выгнулось, из-под маски раздался слабый стон, уши, на которые смотрел Фантомас, покраснели, потом стали лиловыми и наконец — черными.

Вскоре тело его осталось неподвижным.

Г-н Шаплар был мертв!

Директор «Пари-Галери» был теперь всего-навсего изувеченным трупом, с лицом, искаженным страшной усмешкой неописуемой смертной муки.

Фантомас медленно поднялся с колен. Он убрал тряпку с глиной, наложенную на лицо его жертвы, и наклонился над мертвецом.

— Ну что ж, — сказал он спокойным и довольным голосом, — вот я испробовал сегодня еще один, новый способ; результат оказался превосходным, и славный господин Шаплар вовсе не будет изуродован… Через десять минут лицо его примет обычный, спокойный вид, черты разгладятся… право, хорошо! Очень хорошо!

Чудовище-убийца был, по-видимому, весьма доволен собой и с удовлетворением разглядывал убитого им человека; затем он небрежно смял в комок глиняную маску, сунул ее в карман, снял по частям надетые доспехи и потянулся, как человек, закончивший удачную работу.

— Сейчас заглянем в сейф, — сказал он, — а потом… Ну, что ж, потом мы оба отправимся в путь.

Оба? Кого же он имел в виду?

Глава 15

В ГЛУБИНЕ СКЛЕПА

Что же произошло в тот момент, когда Жером Фандор поднялся на борт «Жанны-Мари»? Как случилось, что молоденький юнга упал с баржи в Сену?

Молоденький юнга был никем иным, как Раймондой, прелестной продавщицей из «Пари-Галери»; напуганная всем, что ей пришлось пережить, она приняла решение переодеться на некоторое время в мужской костюм, затеряться в преступном мире, спрятаться в нем; а в тот миг, стоя на корме баржи, она рассматривала женское платье, купленное у Бузия за несколько дней до того.

Со страстным любопытством рассматривала она это платье. Она вертела его и так, и этак, ничего не понимая: ведь это черное платье, найденное ею в куче тряпья, которым торговал Бузий, было некогда ее собственным платьем, платьем продавщицы из «Пари-Галери».

Каким образом это платье, которое Раймонда сняла по требованию Фонаря вскоре после того, как апаш ее похитил, — каким образом попало оно в руки Бузия?

Почему оно было кое-где порвано и запачкано, почему оно было влажным, как будто долго пролежало в воде?

Раймонда и подозревать, конечно, не могла, что это платье носила Пантера, что Пантеру убил Фонарь, а потом бросил ее труп в Сену, поэтому она не могла найти никакого объяснения этой загадке, которая интересовала ее все больше и больше.

Итак, спокойно размышляя об этом на корме баржи, Раймонда подняла голову и вдруг увидела Жерома Фандора, который только что поднялся на борт.

Что же происходило в душе девушки, в душе этой беглянки? Был ли ее поступок вызван какой-то тайной причиной? Или же она попросту решила убежать от незнакомого человека?

Как бы там ни было, Раймонда вскочила и, не выпуская из судорожно сжатых рук свое платье, платье продавщицы, очертя голову бросилась вниз, в темные воды Сены.

Плавала девушка превосходно. Сперва ее подхватило течение, а потом, сильными взмахами рассекая воду, она направилась к другому берегу, противоположному тому, где была пришвартована «Жанна-Мари». Она плыла вперед, сопротивляясь довольно сильному течению, никакая опасность, по всей вероятности, ей не грозила, как вдруг что-то стеснило, как бы сковало ее движения.

— На помощь! Я… я…