Читаем Ночной извозчик полностью

— Ну, один раз не в счет!

— Но врач сказал, что месье нельзя пить шартрез.

— Все врачи — зануды, Батист.

— Но месье знает, что нет ничего дороже здоровья.

— Согласен, Батист, но это все-таки не значит, что от рюмочки ликера сразу выиграют мои наследники. К тому же, откровенно говоря, у меня сегодня хватает неприятностей, надо поднять настроение. Довольно проповедей и рецептов этих врачишек! Уверяю тебя, Батист, рюмочка ликера мне просто необходима!

Верный слуга, много лет прислуживавший г-ну Шаплару, неохотно отошел от стола, за которым заканчивал обед богатый директор «Пари-Галери».

Батист, в точности соблюдавший все предписания медицины и чрезвычайно уважавший рекомендации врачей, считал, что г-ну Шаплару вредно спиртное. Тем не менее он взял в погребе бутылку шартреза и налил на донышко, только на донышко, в рюмку, стоящую перед г-ном Шапларом.

— Я сегодня вам больше не нужен? — спросил он, убирая подальше бутылку, чтобы хозяину не пришло в голову увеличить эту порцию.

Г-н Шаплар покачал головой:

— Да нет, можешь идти.

Г-н Шаплар вынул из кармана портсигар, выбрал сигару и прикурил от лампы, которую Батист подал ему, взяв с соседнего столика.

— Можешь даже лечь спать, — приказал г-н Шаплар, — я разденусь сам.

— А разве месье не хочет спать?

— Ничуть! Пойду выкурю сигару на балконе, потом почитаю, а ты меня не жди, не стоит… ступай, друг мой Батист.

— Спокойной ночи, месье!

— Спокойной ночи, Батист, до завтра.

Бесшумно ступая, Батист вышел из комнаты, кивнув головой в знак согласия.

По мнению персонала «Пари-Галери», г-н Шаплар был человеком очень требовательным, в какой-то мере позером, но прежде всего точным до педантизма, а вот камердинер его попросту очень любил.

Слуга и хозяин отлично ладили друг с другом; Батист готов был броситься в огонь за г-на Шаплара, а г-н Шаплар, со своей стороны, много раз намекал слуге, что на его имя п завещании хозяина предусмотрена немалая сумма.

Когда Батист вышел, г-н Шаплар отодвинул тарелку с остатками обеда; маленькими глоточками он попивал кофз, смаковал шартрез, золотом отсвечивающий в рюмке, и попыхивал сигарой, дым от которой через равные промежутки времени подымался к дубовым панелям потолка.

Это происходило у него дома. Он жил на улице Мурильо, у парка Монсо, в роскошном особняке с прекрасным видом на этот великолепный сад.

Сидел он сейчас в своей столовой, за большим дубовым столом, где всегда обедал и ужинал. Это была прекрасная комната, украшенная замечательными произведениями искусства, достойными самых изысканных коллекций.

Разумеется, г-н Шаплар, быстро поднявшийся из низов, не получил никакого художественного образования, но зато сумел окружить себя весьма просвещенными знатоками, которые в нужное время и в нужном месте нашли для него редчайшие произведения искусства и объяснили ему их ценность.

Однако в этот вечер г-ну Шаплару было не до коллекций. Обычно, встав из-за стола, он с удовольствием прохаживался по комнатам первого этажа своего особняка, рассматривая то картины великих мастеров, развешанные по стенам, то дорогие статуэтки на старинных комодах, то безделушки, стоявшие под стеклом на этажерках.

Но на этот раз он и не подумал совершать привычный обход любимого дома; он остался сидеть за столом, оперевшись в него локтями и уронив голову на руки. Он был погружен в раздумье, и раздумье это было грустным.

И впрямь, судьба этого человека очень странно повернулась за несколько последних недель.

После невероятного изумления, постигшего его однажды, когда, приехав из Фонтенбло он узнал, что кто-то занял его место во главе «Пари-Галери», изумления, сменившегося тревогой и печалью по поводу исчезновения молодой прелестной продавщицы Раймонды, теперь каждый день на него стали сыпаться новые — пугающие и волнующие — события.

Наконец, сегодня произошло то, чего он опасался; Префектура полиции, встревоженная последним покушением, потребовала закрытия магазина модных новинок, а это было позором, это было страшным ударом по его делу, это было неизвестностью, которой грозил завтрашний день, ибо кто мог отныне угадать, когда разрешат «Пари-Галери» заново распахнуть свои двери?

Г-н Шаплар от всей души проклинал распоряжения г-на Лэпина. Он считал его поступок глупым и незаслуженным.

Миллионер, никогда и нигде не встречавший сопротивления даже самым неожиданным своим прихотям, не мог согласиться с вмешательством Префектуры полиции в дела «Пари-Галери».

— Закрыли они мою лавку, — ворчал он (ибо г-н Шаплар, помня о скромном начале своей карьеры, всегда называл «лавкой» свой огромный магазин), — ну, закрыли, хорошо, а что они, собственно, на этом выиграли? Это ведь не поможет им схватить Фантомаса. Тогда какова же их цель?

Однако г-н Шаплар был слишком честным и добросовестным человеком, чтобы не признать, что все-таки распоряжение закрыть «Пари-Галери» имело вполне законные основания.

«Еще бы! — думал миллионер. — В конце концов, это же страшное дело: каждый день что-то случалось, каждый день разыгрывались настоящие катастрофы… и чем все это кончится?»