Читаем Ночная колдунья полностью

Прозоровская кухарка Степанида готовила отменно и потому среди прислуги занимала особое положение. Могла даже поспорить с самим Прозоровым или легонько побранить хозяйку. Марго вздохнула и снова принялась за еду.

После кофе она надеялась, что Гривин уйдет. Он продолжал листать газету в гостиной, когда зашла горничная Настя.

– Маргарита Павловна, вы обещались нынче и меня и Степаниду до вечера отпустить, покуда хозяина нет, – напомнила девушка.

Маргарита ни за что не хотела оставаться с Гривиным наедине, но нарушить обещание, данное женщинам, тоже не могла.

– Хорошо, ступайте, я сама провожу Дмитрия Ивановича! – ответила хозяйка, намекая гостю, что и ему пора собираться, но Гривин сделал вид, что не понял этих слов.

Прислуга ушла, в доме стало совсем тихо.

Видя, что Гривин удобно расположился в кресле и никуда не собирается уходить, Марго взяла шитье и устроилась за столом под абажуром.

– Ты довольна своей жизнью? – вдруг тихо спросил Дмитрий.

Маргарита вздрогнула, они давно уже были на «вы». Она пожала плечами, что тут говорить!

– Но хоть иногда ты думаешь обо мне? – продолжал Дмитрий.

– Зачем мучить себя воспоминаниями о боли, об унижении, о предательстве? – стараясь не волноваться, ответила Марго.

– Разве ты помнишь только боль? Боль от моих поцелуев оставалась на твоих губах? Боль от моих чувств?

– Оставим этот разговор, Дмитрий, это ни к чему! Что теперь ворошить прошлое! – Она с досадой бросила работу и встала. Вскочил и Гривин.

– Прошлое? Это вовсе не прошлое! Я и теперь живу моей любовью к тебе!

– Прошу тебя, не надо начинать все заново! – воскликнула Марго.

– Но ведь ничего и не кончалось! Пусть формально я женат, ты замужем, но мы по-прежнему любим друг друга! Мы должны принадлежать друг другу!

Вот в чем дело! Принадлежать друг другу! Вернее, его жажда обладать ее телом! Видать, совсем измучился с больной женой, вот и потянуло в чужой огород!

Маргарита разозлилась. Да, конечно, она думала о Дмитрии, иногда ее фантазии рисовали грешные картины. Но никогда она не хотела перенести их в реальность. Слишком дорого достались ей благополучие и тихая семейная радость, чтобы принести их в жертву минутной страсти.

Молодая женщина попыталась выйти из комнаты, но Гривин резко схватил ее за руку.

– Нет! Ты не уйдешь! Ты не посмеешь отмахнуться от моих страданий! Я думаю о тебе постоянно, каждый миг! Вспоминаю наши встречи, твои губы, твое гибкое тело! По ночам я изнемогаю, когда представляю тебя в его объятиях, его руки на твоей груди, его губы на твоих нежных устах!

– Замолчи! Замолчи! – Маргарита вырвалась и побежала в спальню с надеждой запереться там. Гривин ринулся следом и ворвался в комнату.

Маргарита не на шутку испугалась. Кричать? Звать на помощь? Прибежит дворник, швейцар, и что она скажет о своем обидчике? Надо успокоить Гривина, отвлечь его! Но Дмитрий, казалось, обезумел. Вся долго скрываемая страсть закипела в нем, кровь бросилась в голову, он ничего не видел, кроме мечущейся Марго. Не слышал ее слов, которыми она пыталась остановить насилие над собою. Гривин схватил Маргариту, терзая на ней роскошное платье и дорогое белье, поволок свою жертву на широкую постель и овладел ее телом. Овладел грубо, неистово, потом упал на подушки и замер в изнеможении. Потрясенная, раздавленная, распластанная на простынях, Марго лежала молча, она даже не плакала и не кричала, ей хотелось умереть прямо сейчас.

– Я застрелюсь, ей-богу! Не могу жить без тебя! – простонал Дмитрий, не решаясь более дотрагиваться до нее.

Марго не ответила, она пыталась понять, что происходит внутри ее. Да, иногда, будучи в постели с мужем, она представляла на его месте Гривина, и тогда ее ощущения приобретали особую остроту. Сейчас же ее тело чувствовало только резкую боль, а душа – стыд и мерзость. Она, продолжая молчать, поднялась и стала демонстративно резко сдирать с себя оскверненную одежду. Гривин с колотящимся сердцем смотрел на эту зовущую наготу. Вокруг разлеталось кружево разодранного белья, тяжелое платье растоптано на полу. Волна неутолимого возбуждения снова подступила к Дмитрию. Не совладав со своим естеством, он резко прислонил Марго в стене, с силой удерживая ее руки по сторонам. Его колено бесцеремонно раздвинуло ее полные ноги, а губы впились в рот Марго. На этот раз Маргарита не билась в его руках, потому что темная сила животной страсти охватила и ее. Слияние их тел было бурным, долгим и мучительно сладострастным. Неизвестно, сколько прошло времени, только любовники очнулись от грохота проезжающего за окном ломовика. Реальность совершенного ужасного греха обступала, как ночная темнота. Говорить не хотелось, да и не о чем. Гривин быстро оделся и выскользнул прочь из дома. Маргарита с трудом поднялась и стала собирать по комнате остатки белья и изуродованное платье, чтобы преступные следы не попались на глаза горничной. Платье придется тихонько отдать старьевщику, а мужу сказать… Боже, что сказать! В глаза как глядеть! Провалиться сквозь землю! Умереть!