Читаем Ночи нет конца полностью

– Он не разглядел. Было же темно. А когда Паттерсон оглянулся, его ослепило прожектором, освещавшим мостик. Он лишь посмотрел вниз, а потом бросился за носилками. Ни вы, ни Ганзен еще не успели добраться до Бенсона. Паттерсон не из тех, кому надо объяснять, что надо делать.

– Выходит, тут нам ничего не светит?

– Ничего.

Тогда я подошел к шкафчику и, держа еще не высохшие рентгеновские снимки за струбцины, протянул их Суонсону.

– Бенсон? – спросил командир и в ответ на мой кивок стал внимательно изучать снимки. – Эта линия обозначает перелом?

– Перелом. Как видите, линия довольно четкая. Удар был сильный.

– Насколько тяжело его состояние? Сколько все это продлится? Ведь у него кома?

– Совершенно верно. Сколько времени будет продолжаться коматозное состояние? Будь я вчерашним выпускником медицинского колледжа, я сказал бы довольно уверенно. На месте специалиста высшего класса по черепно-мозговым травмам заявил бы: от получаса до года, а то и двух. Ведь люди, знающие свое дело, понимают: что собой представляет человеческий мозг, нам почти неизвестно. Поскольку я ни то ни другое, скажу: через два-три дня ваш доктор оклемается. Но могу ошибиться. А вдруг произошло кровоизлияние в мозг? Хотя это вряд ли. Судя по кровяному давлению, дыханию и температуре, органических повреждений не произошло. Теперь вам известно столько же, сколько и мне.

– Подобное заявление пришлось бы не по нутру вашим коллегам, – улыбнулся Суонсон. – Признание в собственном невежестве не очень-то поднимает авторитет врача. Как обстоят дела с теми двумя вашими пациентами, которые все еще находятся на станции «Зет»?

– Навещу их после ужина. Если позволит состояние их здоровья, завтра перенесем обоих на корабль. А пока хотел бы кое о чем попросить вас. Одолжите мне своего торпедиста, Ролингса. Не станете возражать, если я введу его в курс дела?

– Ролингс? Не понимаю, почему вам понадобился именно он. Наши офицеры и среднее командное звено – это цвет американского военно-морского флота. Почему не хотите выбрать кого-нибудь из них? И потом, мне не очень-то по душе, что вы собираетесь доверить рядовому секретные сведения, к которым не получили доступа мои офицеры.

– Эти секреты не имеют никакого отношения к военно-морскому флоту. Никто не собирается ущемлять права офицеров. Но мне нужен именно Ролингс. Он сообразителен, обладает мгновенной реакцией, владеет мимикой – а это незаменимые качества в игре, какую мы ведем. Кроме того, в том случае – надеюсь, этого не произойдет, – если убийца заподозрит, что мы напали на его след, он не станет опасаться кого-то из нижних чинов в уверенности, что мы не решимся поделиться с ним своими секретами.

– Зачем он вам нужен?

– Чтобы охранять Бенсона ночью.

– Охранять Бенсона? – Глаза Суонсона чуть сузились, но выражение его лица ничуть не изменилось. – Выходит, вы не уверены, что это был несчастный случай?

– Откровенно говоря, не знаю. Я нахожусь в таком же положении, что и вы. Ведь прежде чем вывести субмарину в море, вам приходится неоднократно проверять все ее системы. Не хочу рисковать. Даже если это и был несчастный случай, кому-то, возможно, понадобится расправиться с Бенсоном.

– Но какую же опасность представляет собой Бенсон? – упорствовал моряк. – Бьюсь об заклад, Карпентер, Бенсону не известно и не было известно ничего такого, что могло бы бросить на кого-то тень. Иначе он бы сообщил мне об этом. Такой уж он человек.

– А вдруг он увидел или услышал нечто такое, чему сначала не придал значения? Вдруг преступник опасается, как бы Бенсон не осознал, что произошло? Вполне вероятно, все это лишь плод моего воображения. Возможно, Бенсон сам упал. И все равно мне нужен Ролингс.

– Вы его получите. – Суонсон с улыбкой поднялся на ноги. – Не нужно цитировать директиву из Вашингтона.

Через две минуты появился Ролингс. На нем были кремовая рубашка и комбинезон. Именно так, по его мнению, следовало одеваться подводнику. Впервые за все время нашего с ним знакомства он не улыбнулся мне в знак приветствия. А на Бенсона даже не взглянул. Лицо его было спокойно и бесстрастно.

– Вы вызывали меня, сэр?

Я заметил, что он сказал «сэр», а не «док».

– Садитесь, Ролингс. – Когда он садился, я заметил, как оттопыривается у него боковой карман комбинезона. Кивнув на карман, я заметил: – Что это у вас там? Не очень-то сочетается с шикарным покроем вашего комбинезона, верно?

– Я всегда ношу с собой инструменты, – сказал без улыбки матрос. – Для того и карман.

– Давайте-ка посмотрим на этот инструмент, – предложил я.

Поколебавшись, Ролингс пожал плечами и извлек из кармана увесистый разводной ключ. Я взвесил его в руке.

– Вы меня удивляете, Ролингс, – заметил я. – Неужели вы думаете, что человеческий череп из бетона? Стоит легонько стукнуть этой штуковиной, как окажешься на скамье подсудимых по обвинению в заранее обдуманном или непреднамеренном убийстве. – Протянув ему бинт, я добавил: – Но если намотать на соответствующую часть ключа ярдов десять бинта, тебя обвинят лишь в нападении и нанесении травмы.