Читаем Ночь волка полностью

— Его девушка обосновалась на замаскированном наблюдательном пункте, — заговорил Папаша. — Метеорологическая станция или еще что-то в этом роде. А может, они там пытались как раз устроить автоматическую станцию Раньше я не мог вам этого сказать — вы были в таком настроении, что попытались бы уничтожить каждого, кто имел хоть отдаленное отношение к Пилоту. По правде говоря, я сделал все возможное, чтобы удержать вас на расстоянии, позволив вам думать, что я издал этот вопль. Даже теперь, скажу честно, я не уверен, что поступаю правильно, раскрывая карты и показывая дорогу, однако в жизни иной раз приходится рисковать.

— Скажи, Папаша, — произнес я угрюмо, — а вдруг она выстрелит в нас или еще что-нибудь выкинет? — В этот момент я беспокоился не только о себе — Или вы с ней добрые друзья?

— Нет, Рэй, — ответил он, — она даже не знает меня. Я не думаю, что в ее положении можно стрелять Ты увидишь почему. Эй, да она даже дверь не прикрыла. Это плохо.

Его слова, похоже, относились к крышке лаза, стоявшей у его края на ребре, а сам лаз был проделан в полу первого этажа разрушенного завода. Папаша встал на колени и заглянул в открытый люк.

— Ладно, по крайней мере, ее не завалило там на дне, — сказал он — Идем посмотрим, что там случилось — И он полез в шахту

Мы следовали за ним, как зомби Я, во всяком случае, ощущал себя именно так. Шахта оказалась около двадцати футов глубиной. В ней были скобы для ног и поручни.

С первых же метров спуска воздух стал душным и теплым, хотя наверху шахта оставалась открытой.

На дне мы обнаружили короткий горизонтальный проход. Нам пришлось скрючиться, чтобы пройти его. Когда мы смогли выпрямиться, то очутились в просторном шикарном бомбоубежище, если только можно его так назвать. Здесь стало уж и вовсе нечем дышать Тут стояла масса научного оборудования и несколько маленьких контрольных панелей, наподобие той, что установлена в самолете. Некоторые из панелей, по моим догадкам, предназначались для управления метеоприборами, спрятанными в остове разрушенного завода. Повсюду были видны следы обитания молодой женщины — разбросанная в живописном беспорядке одежда, маленькие безделушки, а также вылепленная из глины голова человека чуть больше натуральной величины, по которой я понял, что хозяйка жилища занимается скульптурой. На этот последний предмет я взглянул только мельком, но, хотя вещь была незаконченной, сразу же мог сказать, с кого лепили эту голову, — с Пилота.

Все жилище было выдержано в тех же тускло-серебристых тонах, что и кабина самолета, и точно так же несло на себе отпечаток чьих-то индивидуальностей, отчасти Пилота, отчасти кого-то еще — семейной пары, скорее всего Мне стало не по себе, потому что все вокруг дышало смертью.

Нужно признаться, что все это я окинул очень быстрым и поверхностным взглядом, так как мое внимание тут же было приковано к длинной и широкой кушетке со сползшим покрывалом и к телу, лежащему на ней. Женщина была почти шести футов ростом с телосложением богини, светлыми волосами и загорелой кожей. Она лежала на животе совершенно нагая.

Однако ни малейшего влечения она у меня не вызывала. Выглядела она смертельно больной Лицо, обращенное к нам. горело огнем, и щеки на нем ввалились Закрытые глаза глубоко запали и были окружены черными тенями. Дышала она неглубоко и часто, и ее открытый рот с трудом ловил воздух.

У меня возникло странное впечатление, что вся жара в подвале исходит от ее тела, пылающего в горячке

От всего места разило смертью. Мне показалось, что мы очутились в подземном храме Смерти с ложем-алтарем и женщиной на нем, принесенной в жертву этой богинe. (Уж не стал ли я неосознанно поклоняться. Смерти как богине Мертвых земель? Точно не знаю. Что-то все это становится слишком сложным для меня).

Нет, она не вызывала у меня даже смутного намека на влечение, но разбередила во мне что-то другое.

Если чувство вины — это роскошь, то в таком случае я казался себе плутократом Она разбередила во мне что-то такое, что довело меня до полного опустошения, я потерял почву под ногами и хотел умереть на месте, я думал, что должен умереть.

Внезапно прямо у себя под боком я услышал слабое резкое шипение. Я огляделся и обнаружил, что совершенно бессознательно вынул стальной кубик из кармана и держал его, зажав между указательным и средним пальцами, а мой большой палец нажимал на кнопку — в точности, как я и обещал себе раньше, если мне придется совсем уж плохо.

Вот вам урок, никогда не давайте своему мозгу распоряжений, даже полушутя, если только вы не готовы к тому, что они могут быть исполнены в любой момент независимо от того, одобрите вы это после или нет.

Папаша увидел, что я сделал, и как-то странно на меня посмотрел.

— Итак, Рэй, ты все-таки решил умереть, — сказал он мягко — Большинство из нас так или иначе приходят к этому решению.

Мы подождали Ничего не случилось. Я заметил, что в воздухе зависло очень бледное молочного цвета облачко диаметром в несколько дюймов.

Сразу подумав об отравляющих веществах, я отпрянул, и от моего движения облачко рассеялось.