Читаем Ночь волка полностью

— Правильно? Неправильно Кто может судить — чуть ли не взорвался Папаша — Уверен, со многих точек зрения ты заслуживаешь оправдания. Любой бы посочувствовал. Очень часто у человека есть достаточно оправданий для первого убийства. Однако, как вам известно, первое убийство ужасно не так само по себе, как потому, что побуждает совершившего встать на стезю убийцы. Ваша система ценностей чуть искажается и уже никогда не становится прежней. Но все это вы знаете и без меня, да и кто я такой, чтобы вас поучать? Я убивал людей только потому, что мне не нравилось, как они сплевывают. И между прочим, способен прекрасно продолжать в том же духе, если не буду себя сдерживать и постоянно проветривать мозги.

— Ладно, Папаша, — призналась Алиса, — у меня не всегда были такие благородные причины для убийств. Последней моей жертвой был мечтательный старый физик, который дал мне счетчик Гейгера, тот, что я ношу. Глупый старый ублюдок — удивляюсь, как это он сумел прожить так долго. Может, был в изгнании или в бегах. Понимаете, я часто связываюсь с пожилыми сеющими добро типами, вроде моего отца. Или вроде тебя, Папаша.

— Хорошо, когда знаешь себя, — кивнул Папаша. Возникла третья пауза, а потом, совсем того не желая, я начал.

— У Алисы для первого убийства есть оправдание, такое оправдание, которое поймет даже обезьяна. У меня такого оправдания нет, а ведь я, по самым скромным подсчетам, убил около миллиона людей. Видите ли, я был командиром расчета, который обслуживал группу ракет с водородными боеголовками. Они обладали способностью пробивать крышу любого подземного города-убежища, и билет им выписали на Москву. А когда билет предъявили, я был тем, кто его прокомпостировал, я имею в виду, это мой палец нажал на кнопку. Да, Папаша, именно я был одним из тех, кто нажимал на кнопки На самом деле нас было довольно много — тут задействован целый комплекс мероприятий, — вот почему меня смех разбирает, когда я слышу россказни об одном человеке, нажавшем на все кнопки.

— Да? — сказал Папаша, не слишком заинтересованно — В таком случае ты должен знать…

Мы не успели услышать, кого я должен знать, так как я зашелся в приступе кашля, и мы поняли, что сигаретный дым практически вытеснил воздух. Папаша зафиксировал дверь таким образом, что появилась щель, и через какое-то время атмосфера заметно улучшилась, хотя нам пришлось мириться с низким, заунывно свистящим звуком.

— Так вот, — мой рассказ продолжался, — я возглавлял ракетный расчет, носил очень красивую униформу с впечатляющими знаками отличия — не то что «шевроны», которые украшают мою грудь сейчас, — был молод и красив. На этой службе мы все были очень молоды, хотя некоторые мои подчиненные были старше меня Молоды и преданны делу. Я помню это чувство — очень глубокое, серьезное и еще чистое — чувство ответственности. И когда я отправлялся в отпуск в свой город-убежище, я чувствовал, что я на голову выше всех в этой праздной толпе.

Дедушка у меня был летчиком во время той войны, когда они боролись с фашизмом, он сбрасывал бомбы с «Летающей крепости» или чего-то там еще, и однажды, напившись, он поведал мне, что иной раз его совсем не волновало, когда они сбрасывали такие яички на Германию: сверху люди и здания казались игрушками наподобие тех, которые ребенок выстраивает в ряд, чтобы потом повалить, а все занятие — такой же невинной забавой, как растревожить муравейник. А порой они чувствовали какое-то беспокойство — или просто трусили чуток, сбрасывали свои бомбы в Северное море и возвращались домой.

А мне даже не надо было пролетать в семи милях над тем местом, которое определили моей целью. Помню только, иногда я доставал карту и смотрел на определенную крупную отметку на ней, слегка улыбался и мягко говорил «Бах!», а затем притворно вздрагивал и быстро складывал карту.

Естественно, мы говорили себе, что нам никогда не придется делать это — уничтожать цель, я хочу сказать Мы шутили, что лет через двадцать получим работу смотрителей в музее этой самой бомбы, которую наконец дезактивируют. Но, конечно, все вышло по-другому. Настал день, когда по нашей части света был нанесен удар, и через все инстанции к нам поступил приказ от координатора обороны Бигелоу.

— Бигелоу? — прервал Папаша. — Не Джо Бигелоу?

— По-моему, Джозеф А. , — ответил я ему слегка раздраженно.

— Так это же один из моих ребят, тот, о котором я вам рассказывал, — щуплый коротышка, владелец этого вот ножа с рукояткой из рога! Ну, что! — Папашин голос прозвучал поразительно счастливо. — Вам вдвоем, будет о чем поговорить при встрече.