Читаем Ночь в Дамаске полностью

Группа готовилась. Все снаряжение, включая автоматы и взрывчатку, надо было тащить на себе. Груз получился большой, и они выглядели странновато со своими сумками.

У входа стоял полицейский в парадной форме. Он взял под козырек и пропустил иностранцев, приняв их за участников встречи. Даже не стал требовать документы и не поинтересовался, что они собой несут. В австрийской столице давно уже ничего не происходило. Венские власти были уверены, что способны обеспечить в городе полное спокойствие, и не хотели огорчать высоких гостей повышенными мерами безопасности, дабы не доставлять им неудобства. Вена — это комфорт!

Дитер Рольник с большими сумками в руках по-английски вежливо сказал полицейскому: «Здравствуйте». И боевики беспрепятственно прошли внутрь.

Российского посла Вавилова и полковника Козлова, который поехал вместе с ним, сопровождали три машины, набитые стражами порядка. Не сбавляя скорости на поворотах, машины вырвались из города и доставили их в старинный особняк для важных встреч.

В вестибюле посла и Козлова сердечно приветствовал аль-Халиль, который работал в министерстве иностранных дел. Аль-Халиль был частым гостем российского посольства. Отношениями с ним дорожили, щедро угощали его водкой и икрой, потому что через него можно было без проволочек получить важную информацию, которая в расколотой войной стране была на вес золота.

— Замечательно выглядишь, Виктор! — Аль-Халиль хлопнул Козлова по плечу, демонстрируя окружающим высокую степень личных отношений с высокопоставленным русским. — В Москве столько перемен, один ты не меняешься.

Внизу у лестницы толпились журналисты. Дитер Рольник любезно осведомился у них по-английски, началось ли заседание. Они ответили утвердительно. Тогда Рольник деловито расстегнул молнию на своей спортивной сумке и вытащил автомат. Это было сигналом к началу операции. Боевики достали оружие и бросились вверх по лестнице.

Переступив порог здания, Гюнтер ни слова не произнес по-немецки. Он намеревался обойтись несколькими английскими фразами. Не хотел выдавать своей национальной принадлежности, потому что надеялся в конце концов вернуться в Германию.

Первые выстрелы прозвучали почти сразу — возле лифтов, где действовала Петра. Стоявшие там люди не спешили подчиниться ее приказу, и Петра, не раздумывая, нажала на спусковой крючок. Несколько человек рухнули на пол. Двое или трое из них были убиты.

Гюнтер сбросил пальто и надел маску.

Выстрелы раздались и в конференц-зале. Безоружный ливиец бросился на Рольника. Дитер выстрелил ему в плечо, а потом, разозлившись, вогнал в раненого ливийца весь магазин.

Гюнтер занялся теми, кто стоял в фойе. Там оставалось человек семь-восемь. Мужчин он стволом пистолета отогнал в угол, а женщине, разговаривавшей с кем-то по телефону, приказал бросить трубку на пол и поднять руки. Испуганные выстрелами мужчины сгрудились в углу, а вот с женщиной вышла незадача.

Ему никак не удавалось втолковать этой молодой смуглой даме с надменным взглядом, что сейчас не время звонить. Она отказывалась это понимать. Да еще Фриц куда-то исчез. Приходилось одним глазом следить за мужчинами, а другим за говорливой дамой.

Она совершенно не испугалась нападения и продолжала кому-то названивать. Гюнтер стоял перед ней и не знал, что ему делать. Он почувствовал, как в нем закипает ненависть. Еще минута, и выстрелит в нее. И тогда он выпустил магазин в потолок. Сверху посыпались осколки разбитых плафонов. Звон стекла на даму подействовал. Испуганно отскочив, она присоединилась к остальным.

Прошла минута. За это время его самого могли преспокойно застрелить, ведь он еще не проверил, нет ли у них оружия. Тут Понтер вспомнил свои заученные английские фразы и скомандовал:

— Снять пиджаки!

Пистолетным стволом он указал на противоположную стену. Один за другим все выходили вперед и оставляли одежду. Удостоверившись, что оружия нет, он по одному запускал сгрудившихся мужчин в конференц-зал. Краем глаза заметил, что один из них пытается улизнуть, медленно отступая с поднятыми руками в сторону выхода. Понтер решил, что не станет ему мешать: пусть уходит. Заложников предостаточно.

И тут у входа появилась Петра Вагнер, возбужденная первой пролитой кровью. Она поступила на редкость глупо. Заметив, что человек пытается бежать, она ткнула в него пистолетом и приказала вернуться в здание. Заложник не растерялся и мгновенно перешел в наступление. Ловко схватил Петру, не давая ей выстрелить, и потащил к выходу.

Гюнтер бросился на помощь и услышал выстрелы. Петра все-таки сумела спустить курок. Мужчина рухнул — она упала вместе с ним. Пиджак упавшего задрался, и стала видна наплечная кобура с матово блестевшей рукояткой пистолета. Гюнтер нагнулся и вытащил у него пистолет из кобуры, недоумевая, почему тот не пустил в ход оружие.