— Новая модель трактора, которая разработана в рамках программы импортозамещения и которую ждут от нас труженики полей, все еще не внедрена в производство. Труженики полей и в следующую посевную кампанию останутся без тракторов. Почему же наше министерство не выполняет указания президента? Я считаю, что в этом проявились недостатки организаторской работы товарища Вавилова.

На минуту в большом кабинете, обитом светлым деревом, повисла тишина. Ждали, как поведет себя министр. Первый зам не смог скрыть ехидной ухмылки. Разгневанный Вавилов уже поднялся для того, чтобы решительно одернуть Фигурнова, но вдруг распахнулась дверь и появился запыхавшийся помощник министра.

— Михаил Петрович, вас ищет президент! — выпалил он. — Из первой приемной просили немедленно перезвонить.

Вавилов почувствовал, как взоры всех присутствовавших буквально впились в него. Министр намеревался уйти в свой кабинет, чтобы связаться с президентом, однако заметил на столе телефонный аппарат цвета слоновой кости — АТС-2. Конечно, звонить президенту по второй «вертушке», которой пользовались номенклатурные работники среднего ранга, было как-то несолидно. Но если бы Вавилов сейчас ушел, это выглядело бы бегством.

Он решительным жестом снял трубку. Не заглядывая в справочник, на память набрал номер первой приемной. Ответил дежурный секретарь. Вавилов назвал себя. «Сейчас доложу», — обещал секретарь.

Тотчас же мощная мембрана «вертушки» воспроизвела голос президента:

— Ты как посмотришь, Михаил Петрович, если мы тебя порекомендуем послом в Ливан? Страна важная для нас. Ближний Восток кипит. Такой опытный человек там и нужен. Не возражаешь?

— Сочту за честь, — громко и радостно сказал Вавилов, прекрасно понимая, какое впечатление произведут его слова на членов коллегии.

Вавилов положил трубку и повернулся к членам коллегии:

— Президент желает нам всем успеха.

Первый заместитель министра вскочил и вытянулся в струнку:

— Спасибо, Михаил Петрович.

Вавилов весьма демократично спросил:

— Члены коллегии не возражают, если я пойду к себе? Сами понимаете…

— Конечно, конечно, Михаил Петрович! Спасибо, что нашли время…

Первый заместитель побежал вперед, чтобы распахнуть дверь перед министром. Когда Вавилов вышел, он закричал на Фигурнова:

— Что это вы тут несли? Коллегия недовольна вашим самоотчетом. Вы что думаете, товарищ Фигурнов, коллегия будет благодушно взирать на вашу провальную деятельность на посту начальника управления? Труженики полей ждут новый трактор, а вы тут демагогией занимаетесь!

ЛИВАН. БЕЙРУТ

Остальные члены группы приехали накануне. Роль-ник и Салим притащили оружие в двух больших сумках. Дитер Рольник каждому присвоил номер и объяснил, кому и что предстоит делать.

— Номер один — это я. Вооружение — один автомат и один пистолет. Номер два — Салим, один автомат, две ручные гранаты. Наша с ним задача — пробиться в конференц-зал и захватить министров. Номер три — Юсеф, один пистолет и взрывчатка. Он должен последовать за нами, заложить взрывчатку и подготовить все для взрыва по моему приказу. Номер четыре — Гюнтер, один пистолет и две гранаты. Он должен загнать всех, кто находится в коридоре, в конференц-зал, предварительно проверив, есть ли у них оружие. Когда это будет сделано, мы вместе обыщем все помещения. Номер пять — Фриц, один автомат и две гранаты. Он помогает Гюнтеру. Номер шесть — Петра, один автомат, она прикрывает вход.

Они устроились на полу, накрытом толстым ковром, и внимательно слушали Дитера. Никто не шутил, не улыбался. Несмотря на привычную браваду Рольника, все понимали, на что идут.

— Есть вопросы? — спросил Рольник. — Нет. Тогда пошли вздремнем.

У Гюнтера не было вопросов, но была одна просьба. Он хотел, чтобы в случае тяжелого ранения, которое сделало бы его калекой, его бы немедленно застрелили. И еще Гюнтер попросил Рольника обязательно забрать раненых, даже если они будут говорить, что не перенесут дороги. Если погибать, то лучше в дороге, среди своих, чем в тюрьме. Так и было решено.

Всем кроватей не хватило. Фриц и Юсеф улеглись прямо на полу.

В субботу Понтер сходил еще раз осмотреть здание, где соберутся министры, кое-что купил и вернулся. Фриц сказал ему, что операция отложена на воскресенье. Тогда он опять ушел и гулял весь день по городу.

Все плотно поужинали, Гюнтер есть отказался. Над ним посмеялись, потому что и накануне вечером он тоже не проглотил ни куска. Но это было мудрым решением, которое, как оказалось позднее, спасло ему жизнь. Это Гюнтер узнал во время службы в бундесвере: при ранении в живот выживает тот, чей желудок пуст.

Ровно в полночь Рольник достал бутылку виски, дабы отметить день рождения Гюнтера. Именинник выпил две порции и ушел в свою комнату. Настроение у него было не праздничное, и он хотел, чтобы его оставили в покое. Той ночью Понтер чувствовал себя совершенно одиноким, и ему было чертовски грустно.

В семь утра его разбудили и велели еще раз сходить и убедиться, что на заседании точно будут присутствовать министры из Ирана и Саудовской Аравии. Они приехали, и Понтер побежал назад.