Читаем Ночь с ангелом полностью

Лидочка развернулась в кресле лицом к Толику, встала на колени, взяла кассеты, спрятала их в карман, а потом перегнулась через спинку сиденья и, ничуть не стесняясь отца, обняла и нежно расцеловала Толика-Натанчика.

– Хотела бы я посмотреть на того пацана… – сказала Лидочка. – Иди, Толян. И ни черта не бойся – мы с тобой. До самого, самого конца…

Толик заглянул Лидочке в глаза, сказал с кривой усмешечкой:

– Все. Теперь будем ждать.

Выскользнул из машины и тут же растворился в черных высоких кустах, преграждавших путь к бетонному забору с затейливыми гирляндами колючей проволоки.

И снова, как и во фразе дочери «Чем бы это ни кончилось», в последних словах Толика подполковнику милиции Петрову послышался скрытый, пугающий, таинственный смысл.

Он прозвучал из неясного, давно забытого им мира – мира полувзрослых четырнадцатилетних, куда, при всей симпатичной видимости благодарной доверчивости, его пока не впускали…

– Хотел бы и я посмотреть на того пацана, – сказал я.

– Он перед вами, – рассмеялся Ангел.

– Об этом я уже догадался. А как вам все это удалось? Я имею в виду этот трюк с подменой – когда вы, на время отсутствия Толика, остались изображать его в колонии. Разве вы не рисковали столкновением противоречивых показаний людей, которые могли увидеть Толика в Ленинграде или по дороге туда, с утверждениями, что Толик именно в это время находился в колонии? Что само по себе уже могло вызвать кучу подозрений…

– Нет. – Ангел отрицательно покачал головой. – Тут все было чисто. Здесь мы заранее просчитали, что в Ленинграде Толика-Натанчика увидят всего лишь три человека.

– Какие еще «три»? – удивился я. – Ну, Лидочка, ее отец…

– Третий – Заяц.

– Ах да… Но вы обмолвились – «мы просчитали». Так вы не один провернули всю эту комбинацию?

– Нет, конечно. Такое мне в То Время было еще не по силам. Помните старенького Ангела-Хранителя – резидента Неба и Представителя Всевышнего в Германии того Времени? Руководителя моей Наземной Школьной практики?…

– Естественно, помню.

– Могу сейчас признаться, что тогда мне, юному Ангелу-недоучке, жалкому практикантишке, постигшему всего лишь азы «ангельского» ремесла, этот старый Ангел-Хранитель казался ни на что не годным! Что совершенно не умаляло моих искренних симпатий к нему, как к доброму и милому старику… Но оказалось, что пока я пребывал в состоянии печальной прострации – гибель Леши Самошникова и Гриши, моя маленькая и сугубо личная революция, лишение меня чина и крыльев, долгое ожидание легализационных документов, – Старик не терял времени даром! И вообще, все это Сотворил он… Потом, когда мы с ним уже расставались навсегда, он признался мне, что именно мое восстание, мой детский бунт и мое категорическое отречение от Веры во Всемогущество Всевышнего вдохнули в него те силы, которые, как ему казалось, он уже давно утратил. Старик по своим каналам связался с тогдашним Представителем Неба на Земле по Ленинграду и Ленинградской области – очень интеллигентным Ангелом-Хранителем…

– Стоп!… Ради всего святого, простите меня, Ангел, что я прерываю вас, но вы только что сказали, что в Ленинграде был Ангел-Хранитель?!

– А как же? Шутка ли – пять миллионов человек оставить без присмотра!… О чем вы говорите, Владим Владимыч?! Конечно! – воскликнул Ангел.

– Он существует и сейчас? – с надеждой спросил я.

– Нет… К сожалению, несколько лет тому назад новая команда Всевышнего резко сократила ассигнования на Земное Представительство, и целый ряд больших городов и даже стран лишились Его Защиты. Уйма Наземных Ангелов-Хранителей оказались вне зоны своей привычной деятельности и, честно говоря, подрастерялись. Кто-то вознесся и оказался в «резерве» Всевышнего, кто-то ушел на преподавательскую работу, а кто-то, не будем скрывать, и «перекрасил» свои крылышки! И очень успешно существует на прямо противоположном поприще. Кстати, эти не очень-то праведные успехи бывших Ангелов в определенный момент вызвали даже очень ощутимую эмиграцию с Неба на Землю. Ну, надоело квалифицированным Ангелам-Хранителям сидеть без дела на голодном пайке! Кое-кто вообще пустился во все тяжкие. Сейчас, правда, наблюдается некоторый обратный отток…

– А это чем вы объясните? – поинтересовался я.

– Изменением курса. Например, в стране бурно расцветает чуть ли не государственный клерикализм. Почти насильственно насаждаемой и достаточно воинственной Верой осуществляется гипнотическая попытка отгородить Людей от повседневных «болей, бед и обид». А такая кампания требует достаточно серьезных и профессиональных кадров. Как на Небе, так и на Земле. Отсюда и эмиграция, отсюда и реэмиграция!

– О, чтоб вас!… Какой вы умный – прямо спасу нет! – не выдержал я.

– Не злобствуйте.

– Я не злобствую. Просто, разговаривая с вами, я постоянно слышу внутри себя попискивание моего собственного комплекса неполноценности.

– Вы сейчас сказали чушь, но это простительно – в вашем возрасте столько выпить и не спать всю ночь!… – подивился Ангел.

– Кстати о птичках! – воскликнул я.

– Нет, – решительно ответил Ангел. – Только чай.

– Чай пейте сами.

– Владим Владимыч!…