Правда заключалась в том, что Софонисба была обручена с одним немецким владетельным князем, но стоило невесте приехать ко двору, тот не выдержал сурового испытания и сбежал. Ее с позором отправили домой, а великий герцог решил впредь не рисковать.

— Ее светлость слыла красавицей, — пояснил Гейбриел, склонившись к Татьяне.

— Я и сейчас красавица, — гордо заявила тетушка. — Возраст роли не играет.

Татьяна послушно кивнула.

— Моя бабушка говорила, что в ее время дамы были покрыты таким толстым слоем пудры и носили столько мушек, что трудно было определить, кто под ними скрывается — женщина или лошадь.

Все замолчали. На лице Софонисбы присутствовало четыре или пять мушек, причем одна отклеилась и неопрятно свисала со щеки.

Татьяна поняла свою оплошность и порозовела, как осенний закат.

— Я вовсе не имела в виду никого из присутствующих, ваша светлость, — пролепетала она.

— Когда ваша бабушка была молодой, я еще и на свет не родилась, — неискренне заявила княгиня. Все знали, что ей перевалило за семьдесят пять. — Так что понятия не имею, о чем она рассуждала. — Софонисба отвернулась и переключила внимание на князя Дмитрия: — То, что вы говорите о португальцах, самая настоящая чушь! Пьяных среди них никогда не было!

— Прошу прощения, — раздался справа от Гейбриела спокойный голос.

— Тетушка не обиделась. — Принц посмотрел на Татьяну и улыбнулся. До чего же молода!

— Иногда язык подводит — сам болтает лишнее, — прошептала княжна.

— Принц! — позвала тетушка, прервав очаровательное, хотя и скучное признание. — Откровенно говоря, мой мочевой пузырь сейчас лопнет.

Гейбриел тут же поднялся.

— Прошу извинить, — обратился он к собравшимся. — Княгиня нездорова, и мне предстоит проводить ее в будуар.

— Никакое это не нездоровье, а просто старость, — проворчала Софонисба и махнула тростью в сторону Бервика.

Тот немедленно подошел и почтительно помог ей встать.

— Ты лучше всех, — привычно похвалила его тетушка, потрепала дворецкого по щеке и обвела стол властным взглядом. — Вот, родился в сторонке, а такой же принц, как и брат.

Леди Дагобер побагровела от негодования, однако князь Дмитрий выглядел так, словно пытался сдержать улыбку, что, несомненно, делало ему честь.

Пока Бервик помогал даме поправить юбку и вернуть трость в надлежащее положение, Гейбриел склонился к плечу невесты.

— Видите? Разве ее можно чем-нибудь смутить?

Татьяна одарила принца благодарным взглядом. Да, из этой красавицы получится замечательная принцесса. Даже непосредственный контакт с Софонисбой не смог нарушить ее похвального самообладания. К тому же то, что она владеет несколькими иностранными языками, тоже большой плюс.

Она безупречна.

Покои тетушки располагались на первом этаже башни, но на дорогу ушло почти полчаса: княгиня то и дело останавливалась, чтобы потереть больную ногу, пожаловаться на каменные плиты, на сырость и на то, как неправильно племянник держит руку — слишком твердо, на ее взгляд.

Как только дверь за тетушкой закрылась, Гейбриел бегом бросился вверх по лестнице.

Он отсутствовал почти два часа. За это время Кейт, наверное, по сто раз рассмотрела каждую картинку.

Глава 32

Оставшись в одиночестве, Кейт открыла непристойную книгу, равнодушно пролистала, убедилась, что изображенные Аретино мужчины не идут ни в какое сравнение с Гейбриелом, и снова закрыла. Рассматривать гравюры, изображающие интимные встречи мужчины и женщины в постели, на стуле или где-то еще, не было ни малейшего желания.

Перед глазами до сих пор стоял обнаженный Гейбриел, а все остальное казалось пустым и лишенным интереса.

Она отложила книгу и подошла к большому столу возле окна. Гейбриел забыл показать кувшин, в котором хранились детские игрушки, но скорее всего педантично рассортированные черепки относились именно к этой важной находке. Справа лежал лист бумаги, где прекрасным почерком были записаны наблюдения, предположения и выводы относительно археологического объекта.

Но этим содержимое стола не ограничивалось. Был здесь, например, еще один веер. Этот оказался более древним: в нескольких местах тонкая бумага отошла от каркаса.

Обнаружилась также небольшая книжка под названием «Самые странные приключения из всех случившихся в прошлом и настоящем», а потом и горка медных монет, грубо отчеканенных и, очевидно, очень старых. Таблица с расчетом движения семи планет соседствовала с небольшой колбой, этикетка на которой гласила: «Diacatolicon Aureum». Кейт вытащила пробку, понюхала, но состав содержимого определить не смогла.

Наконец она взяла зачитанный журнал под названием «Ионийские древности», вернулась в бархатное кресло и для начала бегло пролистала, а после двадцатиминутного изучения сложной статьи под названием «Античные здания в Риме» переселилась на кровать. Легла и приказала себе проснуться в тот самый момент, когда на каменных ступенях послышатся шаги Гейбриела, в крайнем случае — как только откроется дверь. Тогда можно будет вовремя встать, и он не успеет подумать, что она приглашает присоединиться.