Читаем Ночь пламени полностью

Лимирей покачала головой и пожала плечами. Нет, это был не жест смирения, а скорее что-то в духе: «Ты же все равно не отвяжешься». Я усмехнулся.

– Тем более ты сама сказала, куда идешь. И, поверь, я из тех, кто попытался бы договориться с духами, – заверил я.

Лимирей фыркнула и указала на спальник.

– Спасибо, я уже выспался. Лучше сама поспи, а я подежурю.

Лимирей на мгновение задумалась, но согласилась. Она подхватила все свои сумки и нырнула под ветки ели.

От всех новостей у меня голова шла кругом. Следовало попытаться собрать из этого целостную мозаику. В такие моменты мне помогали записи, но вести их на морозе я не смог бы.

Интересно, а Лимирей не мерзнет? Чувствует ли она так же, как и люди? И что вообще способно убить вампиров, если они такие сильные?

По крайней мере, одно я знал точно: душевно они переживают не меньше людей. И то, что я заставил ее улыбнуться, уже было достижением.

И все-таки, о каком друге она говорила?

Обида сменилась любопытством. Я даже не представлял, каким должен быть человек, чтобы он смог заинтересовать Лимирей. Тогда, вспоминая все, что мы творили, будучи детьми, я даже не понимал, как мы остались живы после всех этих приключений. Чего только стоил прыжок с обрыва во время разлива реки…

И все же у меня было еще очень много вопросов.

«Когда они с Николасом стали работать на короля?»

«Каким образом он на них вышел?»

И самый главный: «Кому потребовалось убивать королевского алхимика?»

Я задумался и вспомнил, что Юстас говорил о каких-то редких зельях, которые делали Николас и Лим. Может, дело в этом?

Нет, определенно наш разговор с Лимирей еще не закончен.

А еще я бы многое отдал, чтобы узнать о вампирах чуть больше. Уверен, где-нибудь в королевских архивах информация об этом точно найдется.

Я подбросил хворост в угасающий огонь. Теперь я сидел у костра один: волки куда-то ушли. Если честно, мне без них стало намного спокойнее. Я не всегда понимал, что на уме у обычных собак, а тут – настоящие волки!

Шорох веток под лежанкой отвлек меня от костра. Я присмотрелся, и понял: не показалось. Предчувствуя неладное, я устремился туда. Лимирей металась в спальнике, беззвучно кричала, но глаза ее были закрыты. Руками она хваталась за ветки, раздирая пальцы в кровь, и даже не замечала этого.

– Лимирей! – негромко позвал я ее.

Она меня не услышала, продолжая метаться в кошмаре. Тогда я взял ее за плечи и встряхнул. Это помогло – Лимирей открыла глаза. В них отразился страх, если не сказать ужас.

– Все в порядке, мы в лесу, направляемся к твоему другу в замок Картак, – напомнил я ей.

Лимирей села и уткнулась лицом мне в плечо. Она тихо, беззвучно плакала, а я молча гладил ее по волосам. Она, как и я, не любила лишних слов в такие моменты. Как-то у нас повелось, что утешали друг друга мы всегда в тишине. Поэтому я просто дал ей возможность выплакаться, а когда она немного успокоилась, негромко спросил, баюкая в объятиях:

– Что тебе приснилось?

Лимирей указала пальцем на костер.

– Ты горела?

Она покачала головой. Я сжал ее крепче, поняв, что в своем кошмаре она снова вернулась в ту ночь, когда погиб Николас.

– Рассвет скоро, – тихо заметил я. – Предлагаю поесть и собираться в дорогу. Ты голодная?.. – Я осекся. Ну да, нашел, кому это говорить. Когда-нибудь я привыкну к тому, кем она является…

Лимирей отстранилась и слабо улыбнулась, покачав головой. Ну что ж, сытый хищник – относительно безобидный хищник.

– Ладно, тогда я что-нибудь перекушу, и – в путь.

Я выбрался из-под ели, следом вышла Лимирей и взяла меня за руку, как когда-то очень давно, когда она не хотела оставаться одна.

– Ты от меня больше так просто не отделаешься, – хмыкнул я, но тем не менее сжал ее руку, показывая, что все в порядке и я рядом.

Костер к тому времени уже почти догорел. Мы бросили в него последние ветки хвороста, и я положил над огнем кусок мяса, чтобы хоть немного его подогреть, а сам в это время перекусил своими домашними припасами.

– Слушай, готовить уже некогда, – заметил я, указав на рассветное серое небо. – День и так короткий, а идти далеко. Может, ты и видишь в темноте, но я во мраке ничего не вижу.

Лимирей вернулась к лежанке и вынесла оттуда обе свои сумки. Затем она достала одну банку и протянула ее мне. Я уже хотел забрать ее, но Лимирей не сразу отпустила ее. Я поднял взгляд на Лим. Она показала два пальца и строго на меня взглянула.

– Понял, злоупотреблять не буду, – пообещал я. – Две капли – так две капли.

Зелья – штука опасная. Чуть переборщишь с ними – и можно у лекаря оказаться.

Только после этого она отдала мне баночку.

– А что это? – поинтересовался я у Лимирей, понюхав этот отвар.

Она нарисовала на снегу кота, а затем указала на свои глаза.

– Ты сама его сварила?