Читаем Ночь пламени полностью

– А разве в твой замок можно попасть? Габриэль говорил, что там вокруг одни болота, – заметил я.

Лимирей забрала листок и начала писать снова.

– Так вот откуда слухи о гиблом месте, – изумленно выдохнул я. – А с духами, я так понимаю, договориться больше никто не пробовал?

Лимирей пожала плечами: «Может, и пробовал, но я об этом не знаю». Ее жест получился очень уверенным, будто говорил еще: «Все равно ничего у них не получилось бы».

Я усмехнулся. В чем-то я был с Лимирей согласен. С духами мог договориться только тот, кто хорошо умел их чувствовать. И кто их никогда не обманывал. Они честолюбивы, гневаются из-за предательств и неоправданных ожиданий и на контакт после подобного уже не идут. А за свои услуги просят не так много.

Невольно я вспомнил случай, когда двое домовых в обмен на информацию для расследования попросили нас навести порядок в таверне, где они жили. Пришлось вооружиться ведром и тряпками, но в итоге именно они помогли мне раскрыть дело. А непутевого хозяина они так и не пустили внутрь: обиделись. Я тогда еще удивился: что двое домовых забыли в одном, пусть и огромном, доме? Обычно они старались держаться своего угла. Как оказалось, второй домовой был погорельцем и неплохо поладил с тем духом, который уже жил в таверне.

Духи моей стихии не только принимали дары в благодарность за магию, которую они давали, но и награждали за то, что я всегда уделял им много внимания. С людьми у меня общение не очень задавалось – я всегда старался соблюдать с ними дистанцию.

– Тогда место и правда безопасное, – согласился я. – Захочешь – не пройдешь. Только если пролетишь.

Лимирей иронично усмехнулась.

– Что, и не пролетишь? – недоверчиво спросил я. – Дух воздуха просторы охраняет?

Лимирей замотала головой, пряча улыбку, и быстро написала на листке:

Я искоса взглянул на нее: что-то непохоже, чтобы она с кем-то близко общалась. Да и кто там может жить, если к замку практически невозможно подобраться?

прочитал я следующую записку.

– Я не девица на выданье, чтобы кому-то нравиться, – буркнул я, а Лимирей отвернулась и прикрыла рот рукой, чтобы скрыть свой смех.

Мне вдруг вспомнилось далекое детство. Тогда она вот так же надо мной смеялась, а я обижался и то пытался ее закопать в снегу, то скидывал в воду.

Я прищурился, налетел на Лимирей и опрокинул ее в снег. Теперь она выглядела куда более возмущенной, но на ее лице все еще играла улыбка, такая искренняя и заразительная, что я и сам улыбнулся. Вдруг я понял, что все это время ей не хватало именно такого друга, который не стал бы приставать с расспросами, лезть в душу, а просто выслушал бы, покачал головой и потащил бы куда-нибудь поднимать настроение.

Лимирей быстро сообразила, что я собираюсь сделать, и метнулась в сторону, пытаясь высвободиться из моей хватки. Я улыбнулся и показал ей язык; мощь земли позволяла мне быть равным ей в физической силе. Кажется, Лимирей смирилась со своим поражением.

– Сдаешься? – со смешком спросил я ее.

Лимирей задумалась и мотнула головой. Хитро прищурившись, она вдруг подалась вперед и коснулась губами моей щеки. Я растерялся. Что она хотела этим сказать?.. Я почувствовал, как к щекам прилила кровь, а сердце забилось сильнее. Пока я разбирался в своих ощущениях, Лимирей ударила меня в грудь коленями и заставила отпустить ее.

– Ах ты ж! – возмутился я, но предпринять уже ничего не успел: слишком поздно сообразил, что это был отвлекающий маневр. Быстрое движение – и вот уже я сам с криком упал в снег, а Лимирей с беззвучным смехом меня закапывала.

– Ладно-ладно, сдаюсь! – сказал я со смешком, почувствовав, как снег попал за шиворот. – Ты победила… Опять.

Лимирей склонила голову набок. Лишь убедившись в моей полной капитуляции, она отпустила меня и принялась отряхиваться от снега. Блики костра отразились на ее черных волосах рыжими всплесками. Я даже не сразу понял, что просто стою и любуюсь ею.

Перехватив взгляд Лимирей, я поспешно отвернулся и начал стряхивать снег с себя.

– Так мы отправляемся на рассвете? – спросил я, решив оставить вопросы о друзьях Лимирей на потом.

Она кивнула.

– Вот так просто? – озадаченно спросил я. – Даже протестовать не будешь?