Читаем Ночь опасна полностью

Тамара уже отпирала входную дверь. Обернувшись через плечо, она бросила, что, будь ее воля, она бы и вовсе ни словом с ним не обмолвилась. Так что задавать какие-то вопросы — не в ее интересах. И вдруг, захлопнув уже открытую дверь, она прямо посмотрела на гостя:

— А все-таки, почему это так вас волнует? Она же вам совершенно чужая! Вы все-таки не из милиции, нет?

Ее рука, придерживающая дверную ручку, заметно подрагивала. Но голос прозвучал ровно и чисто. Олег покачал головой:

— Я не из милиции. Мы с вами в каком-то плане коллеги. Я переводчик.

На губах Тамары медленно расцвела улыбка. Она даже в лице изменилась:

— Почему же вы не сказали? Хотя я сразу догадалась, что вы имеете отношение к языкам. Такое своеобразное произношение… Ну, так почему?

— Я буду с вами откровенен, — решился он. — Меня это тревожит, потому что я боюсь, что вместо вашей свекрови хотели убить" мою подругу. Это она должна была оказаться на той лавочке, понимаете? Она просто опоздала.

— Вы думаете, это ошибка? — прошептала Тамара. — Но как это может быть? Вашей подруге угрожают?

— Если вы не расскажете об этом милиции, я сознаюсь. Да, угрожают.

Она неожиданно положила руку ему на локоть:

— Я ничего не расскажу. Но вы бы сами сходили, рассказали! Ведь это может быть опасно! Машу застрелили — невероятно! Оказывается, вот оно что!

А я все думала — как такое могло произойти! У нее ведь нет врагов, да еще вооруженных!

— Совсем нет? — упавшим голосом спросил Олег. Его догадка подтверждалась… Но никакой радости он не испытывал.

— Совсем, — нерешительно сказала Тамара. — Боже мой, я не могу утверждать… Но чтобы убить человека, нужно иметь веские причины. Правда? Я не верю, что это сделала уличная шпана… Они бы избили, ограбили, зарезали…

— Я тоже не верю. Но… — Он цеплялся за соломинку. — Может быть, она кого-нибудь боялась?

— Боялась?

— Да. Знакомая продавщица в магазине сказала, что давно заметила вашу свекровь. Она постоянно заходила к ней в отдел. И как-то в октябре ваша родственница вдруг чего-то сильно испугалась. Так сильно, что даже уронила книгу… Тогда и выяснилось, что она кладет туда ваши визитки. И еще это было похоже на сердечный приступ. Это мог быть приступ?

— У нее было вполне здоровое сердце. Небольшие шумы, но не больше. Несмотря на ревматизм.

— Тогда она кого-то испугалась. Кого?

Ответ Тамары его поразил. Она ответила, что ее бывшая свекровь боялась всех.

— Всех?!

— Да, всех подряд. Кроме сына и нескольких родственников. И меня, конечно. Она вообще боялась жизни. Боялась заболеть, обнищать, попасть под машину, поссориться с соседями, лишиться жилья, семьи… — В ее голосе зазвучало глухое отчаяние. — Она могла уронить книгу просто потому, что ей почудилось, будто ее накрыли. Вы понимаете?

Олег кивнул.

— Маша была очень мнительна и часто выдумывала себе проблемы. Не поздоровался с ней кто-то во дворе — и вот она уже терзается: чем провинилась? Жаловалась, что сын почти с ней не разговаривает. А он вообще молчун. Если у меня не было лишней минуты, чтобы с ней пообщаться — а у меня вообще мало времени, — она решала, что я за что-то на нее обижена. У нее делалось такое лицо, что плакать хотелось.

Олег был потрясен:

— Она была настолько нервной? И при этом пошла ночью в такое безлюдное место?

— Да-да-да! — Тамара уже не пыталась скрывать волнение. — Когда я услышала, где ее нашли, я не поверила! Зачем она туда пошла?!

Внезапно дверь приоткрылась — с наружной стороны кто-то сильно ее потянул на себя. Тамара слабо ахнула и выглянула. На лестничной клетке стоял молодой парень.

— Заходи, сейчас начнем. — Она пропустила его в квартиру и поманила Олега наружу. Прикрыв дверь, она шепотом попросила позвонить ей, если он что-нибудь выяснит. Ведь он пойдет туда, к Маше? Сама она не может… Не хочет… Не те отношения с бывшим мужем. Он обещал ей позвонить и попрощался.

«Значит, никаких врагов. Тихая, робкая женщина, очень одинокая, всегда готовая оказать услугу, — думал он, спускаясь по лестнице. — Значит, никаких криминальных знакомств. Никаких друзей с пистолетами». Делать нечего — приходится признать, что ее перепутали с Ниной. Подвело пальто с таким же воротником, и еще темнота, прическа, цвет волос… «Я прав, Нине придется об этом задуматься. Она же просто могла не заметить, что муж подслушивает наш разговор по телефону». Время и место она назвала сама — Олег точно это помнил, потому что еще очень удивился ее странному выбору. Ее слова мог ясно расслышать тот, кто этого хотел. И ведь кто-то слышал — это ясно. А потом ее снова пытались убить.

Спустившись еще на один пролет, Олег приостановился. Его поразила одна мысль. Может ли муж не узнать в темноте собственную жену, да еще подойдя к ней вплотную? Мог ли он принять ее за другую? «Чушь. Она проводила мужа в аэропорт, посадила в самолет. И не станет солидный бизнесмен мараться в крови. Это черная работа, он поручил ее кому-то другому».