Читаем Ночь ястреба полностью

— Я не хочу войны. И никто ее не хочет, — заявил наконец президент. — Гм, но, естественно, мы рассмотрим все возможные варианты. И в перечне этих вариантов война на самом последнем месте.

Вопросы посыпались на него с новой силой. Президент быстро оглядел лица и поднятые руки репортеров и выбрал корреспондента «Вашингтон пост».

— Господин президент, а что насчет угрозы президента Светлова применить ядерное оружие для защиты Беларуси? Есть ли у Беларуси ядерное оружие, и если есть, то верите ли вы в то, что он применит его против американских войск или против Литвы?

Президент откашлялся, прочищая горло.

— В начале 1992 года мы получили заверения в том, что все ядерное оружие, принадлежащее бывшему Советскому Союзу, будет уничтожено или возвращено в Россию. И, если сейчас Беларусь заявляет о наличии у нее ядерного оружия, значит, она либо получила его из России, либо не вернула то, которое у нее имелось. В любом случае это явное нарушение международных соглашений. Я только надеюсь, что угроза применить ядерное оружие — чисто риторическая.

Вперед выступил пресс-секретарь и объявил журналистам о завершении пресс-конференции, сославшись на ранее запланированные мероприятия. Выходя из Восточного зала, президент ответил еще на несколько вопросов, тщательно подбирая слова и не вдаваясь в детали.

Он направился прямиком в зал совещаний, расположенный рядом с Овальным кабинетом, где уже собрались министр обороны, госсекретарь, председатель Объединенного комитета начальников штабов, помощник президента по национальной безопасности, директор ЦРУ, вице-президент и их помощники. Прежде чем сесть, президент оглядел присутствующих.

— Прекрасная пресс-конференция, господин президент, — громко заявил госсекретарь Дэннис Данахалл, чтобы его могли услышать все, собравшиеся в этом относительно небольшом зале. — Быстро, по делу, четко и без лишних слов.

— Благодарю вас, — ответил президент, не поверивший ни одному слову госсекретаря. Данахалл пытался заискивать, ведь совсем недавно журналисты хорошенько поджарили ему задницу на глазах у миллионов американских телезрителей. Президент обратился к главе администрации: — Мне понадобятся детали похорон Вертунина. Они ведь состоятся на Арлингтонском кладбище, если я не ошибаюсь? И, конечно же, состоится торжественное прощание с покойным.

— Да, господин президент.

— Очень хорошо. — Все молчали, пока официант разносил кофе. Когда он вышел и сотрудники секретной службы закрыли двери, президент продолжил: — Ладно, давайте обсудим вариант военного решения проблемы. Но должен сказать вам, что я против него. Продолжаю считать, что в данной ситуации сила не сработает. Во всяком случае, именно при таких обстоятельствах, какие сейчас сложились. Но я хочу знать, сколько американцев находится в Литве, что собой представляют белорусские войска и какими военными силами мы располагаем в этом районе. Начнем с вас, Кен. Что мы имеем на данный момент?

Директор ЦРУ Кеннет Митчелл взглянул на лежащие перед ним записи.

— Господин президент, по нашим расчетам, в Литве находятся триста двенадцать американцев, о которых мы знаем, плюс пятьдесят сотрудников посольства. Дипломаты находятся в Вильнюсе. Учтены и все американские правительственные служащие.

— Мы пытаемся собрать всех гражданских лиц вместе в подвалах посольства в Вильнюсе, — вставил госсекретарь Данахалл, — чтобы наладить связь с ними и облегчить эвакуацию, если дело дойдет до этого. Но командующий войсками СНГ белорусский генерал по фамилии Вощанка предупредил всех иностранцев, чтобы они оставались в своих официально зарегистрированных или временных квартирах, по его словам, для их же «безопасности», и в данный момент мы рекомендуем им так и поступать. Это расстраивает наши планы, но эти люди по крайней мере сейчас в безопасности.

— Некоторые из этих американцев, запертых в Вильнюсе, — крупнейшие бизнесмены, влиятельные и в финансовом, и в политическом плане. Да и в кампании по президентским выборам — через голоса избирателей, работающих на них, — прошептал президенту Кевин Мартиндейл, вице-президент.

Президент кивнул в знак того, что хорошо его понял. Мартиндейл был молод — слегка за сорок. Он и сам обладал высокими политическими амбициями, но поступал мудро, работая на людей, обладающих реальной властью, и ожидая, пока не окрепнет его собственное политическое окружение. Он прекрасно разбирался во всех политических интригах, и пока дела у него шли хорошо. Мартиндейл стал мощной фигурой в Белом доме и на Капитолийском холме, он не просто крутился в кулуарах, но старался довести до всех смысл предложений президента и протащить их через конгресс.

Словно подтверждая слова вице-президента, Митчелл сказал: