Читаем Ночь ястреба полностью

В наушниках стояла тишина, и Люгер уже собрался повторить свой вопрос, но в этот момент ему ответил занимавший кресло второго пилота оператор управления системой оружия, — его называли «Залп»:

— Через двадцать километров начнется подъем местности, советую придерживаться высоты восемьсот метров.

Как и в бомбардировщике В-2 «Черный рыцарь», в их самолете в правом кресле второго пилота размещался прошедший пилотную подготовку штурман, в обязанности которого входило управление системами навигации, огня и защиты. Сидевший на откидном кресле позади «Залпа» бортинженер наблюдал за состоянием самолета и работой двигателя.

— Понял. Восемьсот метров. Снижаемся. — Самолет снизился на двести метров, и снова заработал автопилот. Люгер сидел молча, едва сдерживая зевоту.

Конечно, Люгер вроде бы не должен был скучать в ходе выполнения ночного полета с задачей бомбометания с малых высот в условиях, максимально приближенных к боевым, особенно находясь в кресле бортинженера этого потрясающего бомбардировщика-"невидимки" Физикоус-170 «Туман». И все же он скучал, потому что экипаж, прошедший советскую летную подготовку, вел бомбардировщик, словно команда старух, чего он никак не мог понять. Воспоминания, иногда приходившие к нему из самых потаенных уголков памяти, подсказывали Люгеру, что подобный полет может быть гораздо более захватывающим...

И тем не менее даже эти строго ограниченные рамками инструкций пилоты и инженеры не могли убить все возрастающую любовь Люгера к «Туману». В машине, выполненной из композитных материалов и весившей двести восемь тонн — причем половина массы приходилась на топливо, — Люгер чувствовал себя королем неба. Внешне бомбардировщик абсолютно не был похож на смертоносную боевую машину. Формой он напоминал гигантского ската с тонкими, изогнутыми крыльями, которые изгибались вниз от центра, а затем плавно выгибались вверх и оканчивались закруглениями. Четыре двигателя размещались в вытянутом фюзеляже, решетки закрывали как воздухозаборники, так и отверстия для истечения газов, что предотвращало отражение излучений радара от лопастей компрессора и снижало выделение тепла. Рули направления заменяли разрезные элероны, отклонение элеронов вверх или вниз зависело от необходимого градуса крена. Так что у «Тумана» вообще не было вертикальных поверхностей, от которых могло бы отражаться излучение радара. «Туман», не рассчитанный на взлеты и посадки в сложных полевых условиях, был оснащен тремя довольно хрупкими шасси и двумя тормозными парашютами диаметром двадцать пять метров.

Хотя «Туман» был создан в начале 80-х годов, его окончательное оснащение вооружением началось лишь несколько лет назад, с началом работы над его конструкцией и полетными испытаниями доктора технических наук Ивана Сергеевича Озерова. Именно Дэвид Люгер почти в одиночку разработал и сконструировал систему вооружения. Предназначался «Туман» для полетов на большие расстояния и нанесения бомбовых ударов по Соединенным Штатам и Китаю, но он должен был обладать и хорошей защитой, чтобы обойтись минимальной поддержкой других боевых машин. Дальние стратегические бомбардировщики были, в основном, уязвимы для истребителей и ракет класса «земля-воздух», поэтому Люгер здорово потрудился над тем, чтобы «Туман» мог защитить себя.

Но никто, и даже сам Дэвид Люгер, не догадывался, что Иван Озеров в этом вопросе воспользовался концепцией вооружения американского бомбардировщика ЕВ-52 «Мегакрепость». Как и надеялся бывший сотрудник КГБ Виктор Габович, Люгер извлек из своей дремавшей технической памяти знания, полученные за годы службы в ВВС США, и применил их в разработке «Тумана». Более всего в памяти Люгера сохранился бомбардировщик «Старый пес», и с помощью Виктора Габовича, интенсивного «промывания мозгов» и процедур перепрограммирования личности, Люгер бессознательно скопировал для «Тумана» систему вооружения «Старого пса», создав в процессе работы гораздо более грозную боевую машину.