Читаем Ночь ястреба полностью

— Нет, но они определенно что-то знают. Может быть, вообще видели все от начала до конца. — Пальсикас начал сердиться. — Не верю, что проспали шум боевого вертолета, низко летящий неопознанный самолет, взрыв ракеты... Может быть, когда им починят забор и сараи, они станут разговорчивее?

— Во всяком случае, при следующих интервью в присутствии дамы можно обойтись без колкостей. — Колгинов посмотрел на шефа и обнаружил на его губах тонкую улыбку. — Похоже, мы подумали об одном и том же. В самом деле, на экране телевизора она выглядит порой как одержимая, а здесь, наяву, очень даже ничего — красивые ножки и все такое...

— По-моему, ты перегрелся на солнце, тебе надо сполоснуться в речке.

— А вы разве нет, генерал, не «перегрелись»? — Колгинов тихо усмехнулся.

— Ты с ума сошел, Алексей!

— Ох, каюсь, шеф, грешен. Действительно, что может привлекать в подобной женщине такого испытанного бойца и аскета, как вы?

— Допрыгаешься ты у меня, точно. — Несмотря на внешнюю сердитость, генерал говорил мягким тоном. — Ладно, приедем в лагерь, сам лично погоняю тебя по плацу, ничто не вышибает так дурь из головы, как немного муштры.

Между тем вертолет снижался, еще чуть-чуть, и пилот посадил бы машину, однако Пальсикас просигналил летчикам мигалкой. Вместо посадки из заднего люка сбросили конец. Вертолет завис в десятке метров над землей.

— Впрочем, чего откладывать? Забирайтесь, майор, — приказал командующий.

— Ого! Хотите, чтобы я полазил по канату?

— Разумеется. В любви ты эксперт, теперь хочу посмотреть, какой ты верхолаз. — Пальсикас усмехнулся нерешительности адъютанта. Гул винта заглушал его голос. — Небось, в штаны наложил, смотри теперь, какой у тебя бравый начальник! — Генерал с задором плюнул на руки, потер их, натянул берет на уши, молодцевато подбежал к канату, схватился, стал энергично подниматься. Через полминуты он уже был на борту своего Ми-8, махал Колгинову рукой.

Наблюдая за «восхождением» майора, Пальсикас случайно перевел взгляд на дом фермера и увидел в одном из окон Анну. Она неотрывно смотрела вверх, на него. Ее фигурка в окне занимала сейчас все его внимание. Он живо представил ее красивое лицо, голубые глаза, улыбку... В груди командующего что-то екнуло.

* * *

НИИ «Физикоус», Вильнюс, Литва,

6 декабря, 08.39 по местному времени.

Макет самолета — метров десять в длину и почти столько же в ширину — возвышался в конференц-зале на третьем этаже просторного головного корпуса института «Физикоус». Модель, поддерживавшаяся над широким квадратным столом с помощью домкратов, была не похожа на обычный летательный аппарат. Крылья представляли собой неровные косые дуги, сужающиеся на концах, фюзеляж, словно сливаясь, плавно переходил в крылья, внешне образуя с ними единое целое. Самолет походил на зловещего темного ската, вырвавшегося из морских глубин. Стекла кабины щурились узкими щелями из острого носа. Два стабилизатора под острым углом резко выступали в хвостовой части.

НИИ «Физикоус» был одним из, пожалуй, дюжины авиаконструкторских бюро, созданных в бывшем Советском Союзе, чем-то сродни Национальному технологическому центру аэрокосмических вооружений в штате Невада, США. В «Физикоусе» размещался ультрасовременный, совершенно секретный испытательный центр, существование которого Советское правительство никогда официально не признавало. Обычно продукция, над которой кропотливо трудились исследователи в тайных лабораториях института, поступала на доработку в более известные бюро, такие, как, например, «Сухой», «Микоян-Гуревич» или «Туполев». Однако в данном случае все обстояло иначе. Этот явно отличный от других самолет был по сути первой самостоятельной конечной разработкой «Физикоуса», его, может быть, самым важным детищем. Важным потому, что представлял собой первый советский бомбардировщик-"невидимку", который очень трудно засечь радарами.

Один из собравшихся в зале ученых нажал на специальную кнопку у кресла, и макет стал медленно вращаться — так, чтобы его можно было хорошо разглядеть с разных сторон.