Читаем Ночь ястреба полностью

— Пересечет прибрежную линию Балтийского моря и пойдет вглубь территории, — пояснил Эллиот. — Одна «Мегакрепость» полетит через северную Литву с целью нанесения удара по бронетехнике, которая движется с востока из Сморгони. Два бомбардировщика пересекут северную и центральную Литву, нанесут удар по белорусской авиабазе в Шяуляе, а затем отправятся на юг, чтобы атаковать бронетехнику, следующую их Черняховска на Каунас. Четвертый бомбардировщик займется войсками, двигающимися вдоль побережья на Клайпеду. Удары бомбардировщиков будут нанесены примерно через два часа после пересечения прибрежной линии.

— А что насчет подразделения «Яд кобры», которое уже находится в Сморгони? — поинтересовался генерал Кундерт. — Думаю, их мы тоже должны обеспечить поддержкой с воздуха.

— Да, сэр, мы так и сделаем, — ответил Эллиот. — У нас имеются две «Мегакрепости» в резерве. Пока четыре основных бомбардировщика будут отходить после выполнения задачи, эти два будут продвигаться вглубь территории. Эти «Мегакрепости» предназначены для атаки не только наземных целей, но и воздушных, поэтому они смогут прикрыть отход основной группы, а потом установят контакт с группами спецназовцев, действующими на территории Беларуси. Их общая задача — обнаружить и уничтожить систему управления Вощанки, включая и систему управления ядерным оружием.

— Это очень существенно, джентльмены, — подчеркнул Престон. — Мы можем сколько угодно перебить танков и пехоты Вощанки, но если он выполнит свои угрозы и применит ядерное оружие, то полностью проиграем это сражение.

— Сэр, нам требуется вся возможная помощь, чтобы обнаружить эти ракеты с ядерными боеголовками, — обратился Кертис к Престону. — Госсекретарь Данахолл обещал, что чиновники госдепартамента и сотрудники посольства в Москве постараются помочь нам. Что-нибудь слышно от них?

— Советник по политическим вопросам нашего посольства в Москве Шарон Гринфилд является, пожалуй, лучшим оперативником ЦРУ из тех, коими мы располагаем. Она установила тесный контакт с Борисом Дворниковым, бывшим начальником Московского управления КГБ, но я не очень-то рассчитываю на какую-либо помощь из Москвы, — ответил Престон. — Президент надеется на спецназовцев и бомбардировщики генерала Эллиота, надеется, что они уничтожат штаб Вощанки. А если не сумеют, то через несколько часов мы можем оказаться перед лицом полномасштабной ядерной войны в Европе.

* * *

Отель «Латвия», Рига, Латвийская республика,

13 апреля, 19.21 по местному времени.

— Курьер из Москвы, товарищ генерал, — доложил охранник по внутренней связи. — У него пакет с пометками «срочно» и «совершенно секретно».

Генерал Виктор Габович задумался в нерешительности. Он поселился на двенадцатом этаже отеля «Латвия» в Риге. Когда-то это была заурядная советская интуристовская гостиница с явочными номерами КГБ, а теперь она превратилась в довольно фешенебельный отель в западном стиле, которым совместно управляли фирмы Швеции, Германии и Латвии. Габович покинул неспокойный, опасный Вильнюс и сбежал в Латвию, чтобы дождаться здесь результатов белорусского вторжения в Литву и попытаться выяснить реакцию стран СНГ на действия Вощанки. Абсолютно никто не должен был знать, что он находится здесь. И все же Габович ожидал, что бывшие офицеры КГБ из всех республик СНГ попытаются связаться с ним, чтобы постараться ухватить себе кусок пожирнее в новой коммунистической республике, которую создавал Вощанка. Так что появление курьера не было совершенно неожиданным. Габович нажал кнопку интеркома.

— Принеси мне сюда пакет.

— Но курьер настаивает, что должен вручить его вам лично.

— Кто он такой?

— Фамилию не назвал.

Вполне типично для офицера КГБ — ни фамилии, ни удостоверения. Появляясь где-нибудь, офицеры КГБ не представлялись тем, кто не знал их лично, или тем, кто был ниже их по званию, а уж тем более охране, и у Габовича закралось бы подозрение, если бы незнакомец назвал свою фамилию.

— Ладно, пусть поднимется. — Хорошо бы, если бы в отеле имелась система наблюдения с помощью телекамер, но в отелях западного стиля таких вещей не было, а Латвия и другие балтийские государства с каждым днем все больше копировали Запад.

Услышав стук в дверь, Габович вытащил из плечевой кобуры «беретту». Четыре громких стука и один тихий — обычный условный стук офицеров КГБ. Держа пистолет наготове, Габович распахнул дверь номера.

— Рад видеть вас, генерал Габович, — услышал он сердечное приветствие.