Читаем Ночь дракона полностью

– То есть, – обрадовался Дерриэн, – нам совершенно некуда спешить?

Он обнял девушку и решительно привлек ее к себе.

– Ох уж эта нынешняя манера женщин носить штаны вместо юбок! – посетовал он.

– А мне казалось, тебе нравится…

– Со стороны, конечно, смотрится – лучше не придумаешь, но вот…

В вышине над их головами пролетела виверна. Рептилия двигалась по широкой дуге, мерно взмахивая громадными крыльями, и даже на таком расстоянии выглядела весьма впечатляюще. Молодой человек на пару мгновений отвлекся от губ Нимравы и проводил ящера взглядом.

– Почто я не виверн, почто не летаю? – вспомнил он вслух слова известной песни.

* * *

– Ох, и что же это деется! – бабка то и дело сокрушенно всплескивала руками, разглядывая слипшуюся от крови траву.

– Остались от козлика рожки да ножки… – проговорила Ивона.

Бабка обернулась к магичке.

– Какой там козлик! – искренне возмутилась она. – Это коза была, Розочка, кормилица наша. Столько молочка давала, такой сыр из него получался, аж из Верхних Чесноков приходили покупать! А теперь что? Досталась моя красавица чешуйчатой гадине!

Ивона, не споря, вновь осмотрела землю. Никакой особой квалификации для этого не требовалось – следы когтей двухсаженной виверны бросались в глаза и дилетанту. От покойной козы осталось немного: летучая тварь откусила жертве голову, а затем, словно издеваясь, поотрывала копыта, разбросав их по всему загону.

Обыкновенные виверны – драконоподобные крылатые рептилии длиной от четырех локтей до двух с половиной саженей – не редкость в некоторых областях Берроны. Как правило, они кормятся падалью и дикими зверями размером от зайца до лани, но изредка позволяют себе нападать и на домашнюю скотину, чаще всего на слишком осмелевших коз или овец. В одних деревнях, недосчитавшись козленка-другого, селяне объявляют случившееся волей богов и оставляют безнаказанным, в других – берутся за вилы и топоры, пополняя ассортимент очередной ярмарки изделиями из дорогой чешуйчатой кожи.

Но все случаи нападения виверн на скотину, вне зависимости от исхода, носят эпизодический характер. Согласно официальной статистике, во всем королевстве их происходит не более тридцати – тридцати пяти в год – это намного меньше, чем аналогичных нападений со стороны волков, медведей, росомах и бродячих собак.

Но на деревню с неберронским названием Цемсы виверны как будто ополчились. И Ивона Визентская имела неудовольствие созерцать сейчас скорбные останки уже четырнадцатой их жертвы, да еще и загрызенной прямо на подворье. Обнаглевшие ящеры (или ящер) прореживали преимущественно козье поголовье, но не брезговали и домашней птицей пожирнее и цепными собаками. На людей пока вроде не нападали, но большинство местных жительниц старались не оставлять детей на улице без присмотра.

Ивона выпрямилась, оторвавшись от удручающего зрелища.

– Неужели же вы, – спросила она, – ничего не слышали – не видели? Виверна-то не маленькая, одним хлопаньем крыльев могла всех переполошить!

– Ой, могла, дочка! – не стала спорить бывшая козовладелица. – Да только сын-то мой в Муравьиные Горки – в соседнюю деревню, значит, – еще вчерась поутру уехал. А я, как козу подоила, в погреб спустилась. Вылезла – а тут вот такое.

Бабка тяжело вздохнула от жалости к самой себе.

– Прямо как нарочно момент поджидала эта гадина окаянная! – подвела она итог.

* * *

– Ты посмотри!

Нимрава приподнялась на локте, убрала с лица волосы и, поглядев в ту сторону, куда указывал Дерриэн, тихонько присвистнула.

На поляну с противоположного края выходил единорог. Он сильно отличался от описываемых в легендах белоснежных коней с витым рогом на лбу, но сомнений в том, что это был именно единорог, не возникало. Зверь был рослый, с крепкими мускулистыми ногами, серовато-каштановым мехом очень мягкого и приятного оттенка. Конский хвост был как будто тщательно расчесан, а невысокая грива переходила на боках шеи в относительно длинную вьющуюся шерсть. Ну и, конечно, его голову венчал тонкий, чуть изогнутый рог, широкий у основания.

Единорог остановился, бегло огляделся, сорвал несколько травинок и принялся их жевать с таким выражением, словно в этот момент проникал мыслью в структуру мироздания. Солнце карабкалось к зениту, поляна была залита расплавленным золотом его лучей. Поэтому тень раскидистой липы, давшая приют Нимраве и ее спутнику, надежно укрывала их от взглядов зверя.

– Единорог! – констатировала девушка.

– Необычайно точно подмечено, – съехидничал юноша, поднимаясь на ноги.

Нимрава, поправляя одежду, сделала вид, что не заметила иронии в его словах.

– Надо же, никогда не видела. Откуда он взялся? – спросила она.

– Я слышал, – отозвался Дерриэн, – что в эльфийских рощах есть несколько стад единорогов. А отсюда до Кверка не так уж далеко. Может, оттуда забежал?

Нимрава пожала плечами, заодно стряхнув с одного из них прилипший сухой листок. В ее темных глазах огонек удивления и восхищения сменился выражением практического интереса.

– Рог единорога, – сказала она, – стоит огромных денег. Не меньше полусотни фиммов за фунт!

– Ты предлагаешь его завалить и спилить рог?