Как уже говорилось, ниндзя из Ига разбрелись по всей Стране восходящего солнца. И где только их не было! Ведь уже начиная с конца XV в., группами по 30–50 человек они стали покидать родную провинцию и наниматься на службу к враждующим даймё. Мятеж в Ига годов Тэнсё, подобно взрыву, разметал их во все стороны. Именно в это время на службе у Маэды Тосииэ появился отряд в 50 ниндзя из Ига, которые несколько позже создали самостоятельную школу ниндзюцу Этидзэн-рю. Точно так же после того, как к князю Фукусиме Масанори прибились несколько десятков беглецов из Ига, возникла школа ниндзюцу Фукусима-рю. Этот список можно продолжать и дальше. Но думается, что приведенных примеров достаточно, чтобы понять, сколь много ниндзя из Ига состояло на секретной службе у различных феодалов.

Большинство ниндзя, происходивших из небольшой гористой провинции с маленьким населением, были так или иначе связаны друг с другом – являлись выходцами из одних и тех же деревень, служили у одних и тех же дзёнинов, доводились друг другу родственниками. Но когда по всей стране разгорелась тайная шпионская война, многие Ига-моно оказались по разные стороны баррикад и были вынуждены убивать друг друга темными ночами. Такая ситуация их совершенно не устраивала. И тогда руководители различных отрядов ниндзя из Ига собрались на совет, на котором была заключена «конвенция» о ненападении и взаимопомощи. Суть ее заключалась в том, что ниндзя договорились создать самостоятельную организацию, имеющую свою собственную цель – сохранение жизней родственников и земляков. В связи с этим было решено организовать в рамках единой шпионской сети, которая фактически охватила всю Японию, взаимообмен информацией и сделать это так, чтобы нанимателям об этом ничего не было известно. Как же реализовалось это на практике?

Военачальник

Предположим, что оммицу, состоявший на службе у сёгуната, получал приказание разведать положение дел в каком-нибудь далеком княжестве, например, в Токусиме на острове Сикоку. У своего начальника он прежде всего узнавал, состоит ли кто-нибудь из Ига-моно на службе в Токусиме. Если такой человек имелся, оммицу стремился заручиться поддержкой его родственников или попросту просил рекомендательное письмо. После этого он отправлялся на Сикоку, встречался с искомым ниндзя (из наставлений по ниндзюцу школы Ига-рю известно, что, отправляясь в другую провинцию, ниндзя брал с собой факел особого вида, он служил условным знаком, по которому его мог опознать сородич) и получал от него всю необходимую информацию без всякого риска быть схваченным контрразведкой местного князя. При этом он, как правило, делился со своим приятелем собственными знаниями о планах бакуфу в отношении княжества, тем самым поддерживая паритет между сторонами, которые теперь были прекрасно осведомлены о намерениях друг друга. Такая система позволяла не только обезопасить тайного агента, но и получить необходимую информацию в кратчайшие сроки. Это сильно поднимало ценность Ига-моно в глазах нанимателей, которые представления не имели о том, каким способом добывались разведданные. И поэтому власти стремились нанимать на должности тайных агентов именно выходцев из Ига. К тому же, как правило, все они были гэнинами, а следовательно, и платить им можно было меньше.

Не так обстояло дело с Кога-моно. Как уже говорилось, в большинстве своем они были выходцами из слоя госи и занимали положение тюнинов. Соответственно, чтобы задействовать тюнина, требовалось больше платить. Да и мобильность у них была гораздо меньше – если гэнина из Ига можно было послать хоть к черту на куличики, то с офицером дело обстояло сложнее.

Оока Этидзэн-но Ками и стражники Нэгоро

При Ёсимунэ (правил в 1716–1745 гг.) – восьмом сёгуне династии Токугава – основное место в системе оммицу стали занимать ниндзя из Нэгоро, оттеснив Ига-моно и Кога-моно на вторые роли. С одной стороны, это объяснялось тем, что они прибыли вместе с Ёсимунэ из его вотчинной провинции Кии, а с другой – тем разочарованием, которое у нового сёгуна вызвало качество подготовки наследников ниндзя из Ига и Кога.