Этот отряд появился во второй половине XVII в. при даймё Цугару Гэмбане. Цугару Гэмбан слыл большим поклонником «темного искусства» ниндзя и сумел собрать блестящую команду лазутчиков, которую возглавил знаменитейший «невидимка» по имени Накагава Кохаято (первое имя этого человека было Сёгэнта, но в 1681 г. он поменял его на Кохаято). Некоторые источники описывают Кохаято как настоящего кудесника. Например, в одном предании о нем говорится: «Он мог превращаться в крысу или паука, мог трансформироваться в птиц и животных». В действительности же мы знаем лишь, что под началом у Кохаято состояло сначала 10, а затем 20 молодых самураев, упражнявшихся в приемах ниндзюцу день и ночь, а также, что к тому месту в южной части двора замка, где они тренировались, было запрещено приближаться под страхом смерти. Этот отряд ниндзя назывался хаямити-но моно – дословно «люди быстрой дороги», что отражает специфику его работы. Дело в том, что словом хаямити в средневековой Японии называли профессиональных гонцов-скороходов. По некоторым данным, подчиненные Накагавы Кохаято совершили десятки покушений на других даймё и держали в страхе всю округу.

Цугару Гэмбан чрезвычайно высоко ценил своего хаямити-но моно хирай гасира – так звучало официальное звание Накагавы – и назначил ему солидное жалованье в 200 коку.

Накагава Кохаято стал основателем школы Накагава-рю (Накагава Хаято-рю). Считается, что это была одна из самых сильных школ ниндзя за всю историю Японии. Техника Накагава-рю держалась в строжайшем секрете, и до сих пор о ней известно очень немногое, хотя некоторые приемы всё же можно восстановить по косвенным данным.

Например, одна из легенд подробно описывает испытание, которое прошел Накагава Кохаято при поступлении на службу к Гэмбану.

…Цугару Гэмбан давно искал отменного мастера ниндзюцу для подготовки своих лазутчиков, но никак не мог найти достойного претендента на должность наставника. Наконец, к нему тайно явился Накагава Кохаято. Он представился знатоком ниндзюцу Ига-рю, но имени не назвал. Гэмбан тщательно осмотрел его и стал расспрашивать о тонкостях шпионской работы. Сделав вид, что он согласен взять незнакомца на службу, он вдруг спросил:

– А сумеешь ли ты вытащить подушку из-под головы спящего, да так, чтобы тот ничего не заметил?

– Конечно, – уверенно отвечал ниндзя. – Я с детства натренирован в таких уловках.

– Ну что ж, – заявил Гэмбан, – тогда попробуй свое искусство на мне сегодня ночью!

Возможно, Гэмбан узнал в пришельце великого мастера Кохаято, о котором ходили слухи, что он в совершенстве владеет искусством незаметного проникновения в дома, похищения ценных документов и устранения знатных даймё. Цугару не сомневался в мастерстве ниндзя. К тому же ему очень польстило, что столь знаменитая персона желает наняться к нему на службу. Однако он и себя считал специалистом в шпионских уловках и не мог упустить возможности посостязаться в мастерстве с самим Кохаято.

В ту ночь Цугару Гэмбан был настороже, но прикинулся спящим и даже начал сладко посапывать, чтобы обмануть Кохаято. Прошло несколько часов, близилось утро, но всё было спокойно. На улице моросил дождь. Двери спальни князя были крепко заперты, снаружи стояла вооруженная охрана. Подушка по-прежнему находилась под головой Цугару. Неожиданно ему на лицо упала капля холодной воды. Цугару вздрогнул, приоткрыл глаза. Тут новая капля ударила его по щеке. Цугару посмотрел вверх и увидел, что на потолке расплывается мокрое пятно. Самурай с досадой подумал, что потолок прохудился, и немного приподнял голову, чтобы рассмотреть получше повреждение. Когда же он опустил голову назад, оказалось, что подушка уже исчезла! Цугару резко повернулся и увидел у своего изголовья усмехающегося Кохаято.

После этого случая Накагава Кохаято был допущен к обучению шпионов князя и создал особый центр по подготовке суперагентов. Его ученики продолжили его дело, и должность хаямити-но хирай-гасира благополучно просуществовала до периода Хоряку (1751.10–1764.6), когда была по какой-то причине упразднена тогдашним князем. Впрочем, через несколько лет она была восстановлена и, по некоторым сведениям, дожила до второй половины XIX в. Во всяком случае, еще в 1960-х гг. некий Оцу Икускэ утверждал, что является мастером школы ниндзюцу Накагава-рю.

Хитрости Ига-моно