Читаем Никто не уйдет полностью

– Да хрен его знает, – с досадой бросил Шухарт. – Хрипатый всего не сказал. Скорее всего, сам не знал. По его словам, много лет назад сталкер по прозвищу Очкарик вынес с завода «смерть-лампу». С Институтом не сторговался и унес ее обратно в Зону, где и погиб.

– И это всё?

– Всё вроде…

– А когда этот Хью говорил: «если что увидите, заснимите обязательно» – это он что имел в виду? Вряд ли фотографии с видом заводских руин на фоне заката.

– Гнилое место тот завод, – сказал Шухарт. – Порой из его развалин гул идет странный, да такой, что земля трясется. Мы называем это явление «Бродяга Дик».

– Так-так, – потер лоб Снайпер. – Значит, что мы имеем. Завод, «Бродяга Дик», пропавшие сталкеры и «смерть-лампа». Редчайший артефакт, за который можно купить весь ваш Институт со всеми потрохами. Улавливаешь? Кстати, почему вы тогда не дошли до завода с этим, как его… Барби-Джоном?

– Барбриджем, – поправил Рэд. – Старый хрен обеими ногами в «ведьмин студень» влез, пришлось его обратно на себе тащить.

– Не повезло, – покачал головой Снайпер. – Хотя, как знать. Может, если б дошли до завода, оба не вернулись бы. Судя по твоему рассказу, этот «Бродяга Дик» штука серьезная. А значит, есть повод познакомиться с ней поближе…

* * *

Зона – территория крайне неоднородная. То аномалии на каждом шагу, без промера дороги болтами и гайками десяти футов не пройдешь. То лишь лужи под ногами, да грязища, без намека на какие-либо смертоубийственные неприятности. Иди себе да матерись громко и от души, вытаскивая бронированные сапоги из размокшей глины, благо никто кроме напарника тебя не слышит. Он же не осудит, ибо сам матерится по-русски, заковыристо – да так, что даже с познаниями Шухарта в языке любимого американцами Достоевского, понять почти ничего невозможно. Поневоле осознаешь богатство иностранного лексикона в этом отношении по сравнению с крайне ограниченными комбинациями «факов» и «шитов».

– Похоже, мы все глубже в болото влезаем, – сказал Снайпер. – Только странное оно какое-то. Будто земля взяла и размокла ни с того, ни с сего.

– Это аномалия такая, – отозвался Шухарт. – Называется, «мертвая трясина». Хороша тем, что на ней никаких других аномалий не бывает, можно идти без промеров. Единственное, что трудно это. Иногда по колено в грязи идти приходится.

– Ну, то что у вас в Америке аномалия, у нас норма, – хмыкнул Снайпер.

– Да уж, видел в вашей Зоне, – заметил Рэд. – До сих пор не понимаю, чего это на вас Наполеон с Гитлером лезли? Невозможно победить страну, где все мужчины – сталкеры, привыкшие выживать в любых условиях.

– Это точно, – сказал Снайпер. – Только хорошо бы, чтоб сейчас эти «любые условия» нас не доконали. Еще немного, и по пояс провалимся, тогда никакие костюмы не помогут.

– Тихо!

Шухарт поднял руку. Чувствительная электроника шлема донесла до его ушей прерывистое гудение, доносящееся из рощи скрюченных желтых сосен, расположенной как раз напротив обширного участка «мертвой трясины».

– Думаю, нам лучше туда не соваться, – произнес Снайпер, также услышавший странные звуки. – А то как пить дать нарвемся на неприятности.

– Уже нарвались, – сказал Шухарт, закусив губу. – Не думал я, что они найдут нас так быстро. Назад, скорее назад!

Но «скорее» не получилось. Получилось лишь немного быстрее переставлять ноги по направлению к месту, откуда они влезли в аномалию. Рэд мысленно корил себя – хотел пройти по безопасному пути, а получилось как всегда. В Зоне короткие дороги обычно самые опасные. Не в аномалию влезешь, так обязательно случится какая-нибудь другая пакость. Например, такая, как сейчас.

Шухарт обернулся, уловив в стекле шлема отражение чего-то темного – и чертыхнулся от души.

На том краю «мертвой трясины» стояла, скалясь титановыми зубами, тварь, смахивающая на большую металлическую собаку, у которой из грудной клетки торчали две устрашающего вида клешни на мощных, гибких приводах. Поисковый робот «Ищейка» третьей модели, ориентированный на поиск артефактов любыми доступными способами.

И недоступными – тоже.