Читаем Николас Эймерик, инквизитор полностью

Громкий рев усиливало эхо, отдающееся от горы. Женщины на берегу озера выглядели совершенно безумными, продолжая кричать «Диана! Диана! Диана!» и протягивать руки к луне.

Эймерик почувствовал, как по спине побежали мурашки. От страха, совладать с которым не удавалось, бешено застучало сердце, а на лбу выступил пот. Воздух, вдруг ставший каким-то мутным, завибрировал. На поверхности озера показалась огромная тень, принимающая все более четкие очертания с каждым повторением имени. Инквизитор бросил взгляд на Гальсерана и лучников. Бледные как мел, они замерли на месте словно парализованные.

Краем глаза Эймерик заметил движение за струями падающей воды. С трудом оторвавшись от созерцания ужасающего чуда, он посмотрел на вход в пещеру. На пороге снова появился rex nemorensis. Но не один. Теперь он держал за руку маленькую хрупкую девочку, которая прихрамывала и вся дрожала, будто испытывала ужасные страдания. Казалось, какая-то непреодолимая сила сотрясает худенькое тело и искажает тонкие черты лица. Когда толпа у ее ног вновь прокричала «Диана! Диана!», губы девочки шевельнулись. Но закатившиеся глаза говорили о том, что она почти лишилась чувств.

Бешеный гнев, клокотавший в груди инквизитора, заставил его прийти в себя. Он снова взглянул на огромную прозрачную, как гора льда, фигуру, которая возвышалась над озером, окутывая дымкой лунный свет. Потом с силой дернул одного из лучников, уже пожилого, с седой бородой, за рукав железного доспеха. Тот встряхнул головой, будто просыпаясь ото сна. И непонимающими глазами уставился на инквизитора, который показывал ему на пещеру и жестами пытался объяснить, что от него требуется.

Окончательно придя в себя, солдат вопросительно постучал по колчану, висевшему за спиной, и, получив одобрение, вытащил стрелу. Натянул тетиву, но руки дрожали, и стрела упала в воду.

Эймерик встряхнул лучника еще раз, сурово глядя ему в глаза. Тот выпустил вторую стрелу. Пораженная прямо в грудь девочка рухнула наземь, а ее звонкий крик поглотил грохот водопада.

Rex nemorensis был потрясен. Он наклонился над телом, но тут же выпрямился и обезумевшими глазами через прорези маски из золотых листочков посмотрел вниз. Увидел Эймерика и все понял. Отпустив маленькую ручку, которую все еще сжимал, он бросился в пещеру.

Собравшиеся у озера ничего не заметили. Они продолжали повторять имя богини снова и снова, кивали головами, глядя на огромный женский силуэт, поднявшийся выше гор; Диана с отсутствующим взглядом и волосами цвета воронова крыла теперь словно нависала над ними. Но в тусклом свете луны стала видна еще одна фигура. Медленно-медленно у ног богини появлялись очертания гигантской собаки. Пахло мускусом и хвоей, а воздух вибрировал, будто его, не переставая, били тысячи крошечных плеток.

Невероятным усилием Эймерик поборол охвативший его ужас и решил, что пришла пора дать волю своему гневу. Властным жестом он подозвал спутников. Потряс сжатым кулаком, показывая, что наступило время действовать, и двумя резкими движениями, словно взмахами меча, прочертил в воздухе крест. Потом бросился к пещере и запрыгнул на пологий край скалы.

Дважды инквизитор поскальзывался на мокром камне и дважды поднимался, не обращая внимания на содранные колени. Снова бросил взгляд на возвышающийся над озером силуэт – огромный, суровый, зловещий. Но больше ни разу не оглянулся. Обрызганный с ног до головы, он наконец увидел вход в пещеру. Повернул голову. В двух шагах от него стояли Гальсеран и лучники с напряженными и встревоженными лицами. У их ног лежало худенькое, как былинка, безжизненное тело маленькой девочки; невидящие глаза были широко раскрыты.

Они зашли в пещеру. Слабые блики от огней снаружи растворялись в темноте. Ноги ступали по мокрому, неровному полу. Эймерик пнул его в гневе, справиться с которым не мог. В пещере, по-видимому огромной, пахло плесенью, а каждый шаг отзывался гулким эхом. В конце коридора, где потолок, усыпанный сталактитами, становился ниже, инквизитор увидел тускло освещенный туннель и решительно направился к нему. За ним молча последовали спутники.

Это был проход, очень короткий, в другую пещеру, поменьше, стены которой покрывал алый лишайник. У Эймерика, остановившегося на пороге, перехватило дыхание. В углублениях на каменных стенах горели десятки, а может, и сотни свечей, над пламенем каждой вился дымок. Сколько всего здесь было! Небольшая неубранная кровать говорила о беспокойном сне и поспешном пробуждении; на маленьком столике блестела серебряная посуда – видимо, вся жизнь проходила здесь, вдали от солнечного света. Вдоль стен стояли сундуки, табуреты, подсвечники; тут и там виднелись бархатные драпировки. А в самом центре, омываемый водами подземного ручья, возвышался большой позолоченный трон; его ножки были наполовину зарыты в песок. На нем сидел rex nemorensis.

Когда Эймерик увидел врага, которого искал, его гнев сменился холодной жестокостью.

– Добрый вечер, отец Арнау, – с ехидной улыбкой воскликнул инквизитор.