Читаем Николас Эймерик, инквизитор полностью

Убрав приказ графа в висевшую на шее сумку, инквизитор стал спускаться по лестнице, остро чувствуя необходимость побыть в одиночестве и привести мысли в порядок. Однако ко дворцу графа они пришли вместе с отцом Арнау, поэтому тот сейчас наверняка ждет его на площади. И действительно, увидев Эймерика, инфирмариус отошел от лотка с лимонадом и с улыбкой зашагал навстречу инквизитору. Эймерик постарался вести себя как ни в чем не бывало.

– Ну как, магистр, вам удалось получить то, что нужно? – спросил инфирмариус голосом, в котором Эймерику послышалась насмешка.

– Нет. Он не хочет идти против короля. И наотрез отказался дать мне солдат.

– А вы рассказали ему обо всем, что случилось в Арисе? О встрече с Элисен, о бежавших женщинах, о перемещении в пространстве?

– Подробно – нет. Он счел бы меня сумасшедшим. Хотя, может, и зря, может, тогда хустисья понял бы всю серьезность ситуации. А так он приказал мне оставить Элисен Вальбуэна в покое.

– Жаль, – с грустью произнес отец Арнау, когда они свернули с площади на широкую грязную дорогу. – Но вы ему, конечно, не подчинитесь.

– Почему же? Подчинюсь. У меня нет выбора, – Эймерик постарался произнести эти слова с отчаянием в голосе. – В общем, надо начинать все сначала. Вы знакомы с кем-нибудь при дворе?

– Только с малозначимыми людьми, – пожал плечами инфирмариус. – С несколькими пажами да служащими Казначейства.

– Расспросите их. Вдруг удастся что-нибудь узнать. Я постараюсь придумать новый план. И принесите мне то сочинение Овидия… как оно называется?

– «Фасты».

– Да-да, «Фасты». Другие сочинения у вас есть?

– Знаю, что священнику это не подобает, – немного смущенно ответил отец Арнау, – но я очень люблю латинскую литературу. После посвящения в сан я много лет переводил языческие тексты. И не смог остаться равнодушным к их очарованию.

– Лучшее из латинской культуры позаимствовала римская Церковь. Вам не за что извиняться.

Несколько шагов они прошли молча; потом Эймерик спросил:

– Пойдете в Альхаферию?

– На самом деле я еще должен закончить кое-какие дела в городе. Похоже, возникли новые очаги чумы, большей частью в еврейском квартале. Но если есть необходимость, я…

– Нет, сейчас вы мне не нужны. Идите. Увидимся позже.

Эймерик проводил взглядом удалявшегося отца Арнау, который придерживал полы рясы, чтобы их не замочить. Потом свернул налево и направился в Альхаферию. Он чувствовал себя уставшим, однако усталость была исключительно от работы головой – то есть, можно сказать, приятная. Теперь у Эймерика не оставалось сомнений в том, что отец Арнау – враг, и, возможно, один из главных. И все же именно самые опасные противники разжигали в нем азарт, так необходимый его натуре.

Инквизитор миновал несколько переулков, в которых тут и там лежали кучи сена для лошадей и мулов. У канавы, куда стекали все отбросы, шныряли жирные крысы; лишь грохот повозок, везущих зерно на пристань, заставлял их разбегаться в разные стороны. Многие двери и окна были заколочены, но кое-где ремесленные лавочки – столь крошечные, что приходилось нагибаться при входе, – вновь открывались, а возле прилавков, мешавших пройти, толпился народ.

На маленькой площади болтались четверо повешенных – скорей всего, мусульманские слуги, ослушавшиеся хозяев. Эймерик равнодушно смотрел на их тела, тронутые разложением, – уж слишком привычным было для него подобное зрелище. Он думал о том, какого наказания заслуживают женщины Арисы. А кстати, только ли они замешаны в этой истории? А та рыжеволосая дама, которую он видел у хустисьи? Очевидно, культ Дианы очень привлекал женщин. Да, права была патристическая литература[39], считавшая женщин способными на любые низости. От слишком строгих суждений Эймерик удерживался лишь потому, что понимал: большая часть мужчин ничуть не лучше.

В Альхаферию инквизитор шел по главной дороге – широкой и пыльной, – где обычно ездили король и придворные. Добравшись до места, он сразу же направился на поиски командира Гальсерана и нашел его в одном из дворов возле дворца, где тот пытался разрубить мечом пень, чтобы проверить, не затупилось ли оружие. Это был худой невысокий человек, с очень суровым взглядом из-под густых черных бровей, почти сросшихся на переносице.

– Когда вы намерены отправиться в путь? – спросил он, внимательно прочитав приказ хустисьи.

– Возможно выехать через час?

– Да, возможно. Я должен ехать с вами?

– Если пожелаете.

– Да, так будет лучше.

– Хорошо. Но прошу вас держать все в тайне. О нашей поездке никому не должно быть известно.

– Тогда давайте встретимся подальше от замка. Знаете маленький полуостров у восточного берега Эбро, на выезде из Сарагосы?

– Да.

– Ждите нас там.

Едва пробил Шестой час, как к заросшему полуострову, омываемому светлыми водами ленивой Эбро, прибыли солдаты. Эймерик в доминиканском платье, ожидавший их на черной лошади, увидел, что почти все они из крестьян – кожа обгорела на солнце, одежда сбилась на сторону из-за непривычки носить кольчугу и тяжеленный меч, который был закреплен на боку.