Читаем Николай Лысенко полностью

Трое представителей дальнейшего, пятого, поколения Лысенко отправились в Петербург за наукой. Романа, сына Иосифа (деда Николая Витальевича), отец записал еще пятилетним мальчиком (вместе с его старшим братом Львом) в императорский сухопутный шляхетский кадетский корпус. Правда, Роман Иосифович Лысенко больших чинов не достиг, так как служил в звании поручика (1794–1801). Вслед за старшими братьями настойчивый отец немного погодя отправил в Петербург еще одного своего сына – Захария, как только тому исполнилось шесть лет. Этот Захария вышел в отставку в звании капитана.

Сестра деда Надежда Иосифовна Лысенко вышла замуж за городницкого уездного судью Якова Яковлевича Лизогуба, правнука знатного войскового товарища[2] (1708 г.), генерального бунчужного (1713–1728 гг.), генерального обозного (с 1728-го до смерти в 1749-м), упомянутого выше дипломата Якова Ефимовича Лизогуба и его жены Феодоры Ивановны Мирович, родной сестры выдающегося мазепинца Федора Мировича.

Вторая сестра деда композитора – Агафья Иосифовна стала женой прапорщика Романа Константиновича Лизогуба, брата отца Якова Яковлевича Лизогуба, мужа Надежды Иосифовны. Дед Романа – Семен Ефимович, младший брат Якова Ефимовича, в 1699 году учился в Киево-Могилянской академии, был важным (1707 г.) и знатным (1709 г.) войсковым товарищем, впоследствии бунчуковым товарищем (1715–1734 гг.). Старший брат Якова и Семена Лизогубов Андрей Ефимович (1673–1737 гг.) был женат на дочери стародубского полковника Прасковье Михайловне Миклашевской.

И наконец, сестра композитора Ирина Ивановна Лысенко в 1799 году вышла замуж за коллежского регистратора Петра Михайловича Забилу. Его прапрадед Михаил Тарасович вместе с наказным гетманом Даниилом Апостолом (в 1703 г.) ходил в поход «под Печоры»; в 1704-м с гетманом И. Мазепой был в походе в Польше; участник Полтавской битвы (1709 г.) на стороне Петра I; нежинский полковой судья (1727–1729 гг.), генеральный судья (с 1729 г.).

Вот так исследователи, очертив сеть семейных связей композитора Николая Лысенко, установили его реальное родство с выдающимися деятелями Гетманщины. Если сестра его деда Агафья Иосифовна Лысенко вышла замуж за Романа Константиновича Лизогуба, то, скажем, прадед этого Лизогуба был женат на дочери гетмана Петра Дорошенко Любови Петровне. А дед Романа Константиновича был женат на дочери гетмана Ивана Скоропадского Ирине. Если Агафья Ивановна Лысенко вышла за Даниила Васильевича Забилу, то сын его кузена Иван Михайлович был женат на внучке Павла Полуботка Ульяне Андреевне. Сам Полуботок, в свою очередь, как известно, был женат на Евфимии Васильевне Самойлович, племяннице гетмана Ивана Самойловича. Если сестра прадеда композитора Екатерина Федоровна Лысенко вышла за Даниила Григорьевича Стороженко, то его родной брат Степан был женат на внучке гетмана Апостола, родной сестре Св. Иоасафа Горленко, Марфе Андреевне Горленко. Наконец генерал-фельдмаршал Иван Васильевич Гудович, сын Марии Степановны Миклашевской, племянницы упомянутой выше Прасковьи Михайловны Миклашевской, жены Андрея Ефимовича, брата Семена Ефимовича, то есть деда Романа Константиновича Лизогуба, который приходился мужем Агафьи Иосифовны Лысенко, – женился на Прасковье Разумовской, дочери последнего гетмана Гетманщины Кирилла Разумовского.

Из интереса приблизимся к временам самого Николая Витальевича и более поздним. Муж его сестры Софии Витальевны – Михаил Петрович Старицкий был сыном Петра Ивановича Старицкого, который приходился кузеном Кузьме Николаевичу Старицкому, состоявшему в браке с Верой Павловной Леонтович. Брат последней, Николай Павлович, и меценат Василий Федорович Симиренко женились на сестрах – Ольге и Софии Альбранд. Сын Николая Павловича Леонтовича Константин Николаевич и еще один участник «Старой громады» Яков Николаевич Шульгин, в свою очередь, тоже женились на сестрах Устинович – Марии и Любови. Один из сыновей Любови Николаевны Устинович, Александр Шульгин, стал министром иностранных дел Украинской Державы Павла Скоропадского, а второй, Владимир, погиб в бою под Крутами (1918 г.), защищая независимость Украины. У Якова Михайловича Шульгина, внука поэта Остапа Рудыковского, была сестра Вера, которая вышла замуж за Владимира Павловича Науменко.

Поэтому, как показывает сделанный историками анализ родственных связей, композитор Николай Лысенко – плоть от плоти и кровь от крови потомок казацких родов. Продолжив культурную традицию своих славных казацких предков, он отразил в своей музыке особенности казацкой, украинской ментальности.

Глава вторая. Детство

Перейти на страницу:

Похожие книги

Чикатило. Явление зверя
Чикатило. Явление зверя

В середине 1980-х годов в Новочеркасске и его окрестностях происходит череда жутких убийств. Местная милиция бессильна. Они ищут опасного преступника, рецидивиста, но никто не хочет даже думать, что убийцей может быть самый обычный человек, их сосед. Удивительная способность к мимикрии делала Чикатило неотличимым от миллионов советских граждан. Он жил в обществе и удовлетворял свои изуверские сексуальные фантазии, уничтожая самое дорогое, что есть у этого общества, детей.Эта книга — история двойной жизни самого известного маньяка Советского Союза Андрея Чикатило и расследование его преступлений, которые легли в основу эксклюзивного сериала «Чикатило» в мультимедийном сервисе Okko.

Алексей Андреевич Гравицкий , Сергей Юрьевич Волков

Триллер / Биографии и Мемуары / Истории из жизни / Документальное
10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное